Дядя Жора. Электрик - Валерий Сопов

всю проводку в квартире на Рейтарской — алюминий выкинул, медь протянул, автоматы поставил нормальные. Доцент был доволен, чаем поил, про звёзды чего-то рассказывал, человек учёный. Раз от него рекомендация — значит, дело чистое.

Адрес дали в самом центре. Банковая улица.

Дом с химерами.

Дядя Жора, конечно, знал, что есть такой дом. Кто ж его не знает. Тот самый дом, про который ходят самые нелепые слухи. Но вблизи он его как-то и не разглядывал толком — так, мимо проходил. А теперь шёл прямо к нему, и чем ближе, тем меньше нравилась ему вся эта затея, а почему — он и сам бы не сказал.

Дом вырос перед ним внезапно, из-за поворота, серой громадой. И весь он был облеплен этими тварями. Лягушки величиной с собаку. Носороги с обвисшими мордами. Слоновьи головы, растущие прямо из стен. Орлы, питоны, какие-то рыбины с зубами, русалки, обмотанные хвостами. Всё мокрое, тёмное, будто только что вынырнуло из глубокой воды и застыло на полпути. И всё это смотрело — сверху, со всех карнизов и водостоков — пустыми каменными глазами вниз, прямо на него.

Дядя Жора остановился. По спине, несмотря на жару, прошёл холодок.

И тут оно случилось в первый раз.

Каменная лягушка наверху, у самого угла, медленно повернула к нему голову. Скрипнул камень. Открыла рот — и оттуда потекла чёрная вода, прямо по стене, и в этой воде он вдруг увидел собственное лицо, искажённое, кричащее. А голос — тихий, скрипучий, тот самый, что в телефоне, — прошелестел прямо в ухо: «Не ходи. Уйдёшь — будешь жить».

Дядя Жора зажмурился. Помотал головой.

Открыл глаза. Лягушка сидела на месте. Камень как камень. Никакой воды. Только голубь нагадил на нос носорогу, да солнце слепило сквозь листву.

—Тьфу ты, — пробормотал он и вытер лоб платком. — Привидится же.

Сердце колотилось. Он постоял ещё с минуту, успокаивая дыхание. Жара, наверное. Самое пекло. Голова с утра тяжёлая. Да и с Николаем они вчера, конечно, перебрали — какое там «по паре кружечек», до часу ночи сидели, старые дураки.

Вот и мерещится всякая чушь.

Дядя Жора поправил на плече сумку, в которой звякнули отвёртки, ещё раз глянул на молчащих химер — те молчали — и пошёл к подъезду.

Подъезд был не такой, как у людей. Высокий, гулкий, с лестницей шириной чуть не во всю Борщаговскую кухню. Перила литого чугуна, ступени стёртые, истоптанные за сто лет так, что в середине каждой была ложбинка. Пахло старостью — известью, пылью, чем-то ещё, неуловимым, что бывает только в очень старых домах, где умерло уже много поколений жильцов. Лифта не было. Дядя Жора, отдуваясь, поднялся на третий этаж и нашёл нужную дверь — массивную, дубовую, с потемневшей бронзовой табличкой, на которой было что-то выгравировано, но прочитать не успел.

Открыли почти сразу.

На пороге стоял старик. Сухой, поджарый, с острым носом и острым подбородком, в потёртом бархатном халате, накинутом поверх рубашки. Лет под восемьдесят, а глаза цепкие, молодые, недовольные. И весь он был какой-то наэлектризованный, дёрганый — будто его самого только что ударило током.

—Электрик? — спросил он. — Долго же вы. Я звонил позавчера.

—Так договаривались на сегодня, — мягко ответил Дядя Жора. — Здравствуйте. Меня вам доцент Кащенко...

—Да-да, Кащенко, проходите, проходите, не держите дверь, тут сквозняк, книги портятся.

Квартира оказалась под стать дому.

Дядя Жора шагнул внутрь и невольно задрал голову. Потолки были такие высокие, что лампочка под ними казалась далёкой и тусклой звездой. По карнизам шла лепнина — гирлянды, листья, какие-то ангелочки, всё облупленное, в трещинах, посеревшее от времени, но всё ещё красивое. Стены до самого верха закрывали книжные шкафы, и книги стояли везде — на полках, на полу стопками, на подоконниках, на стульях. Старые, толстые, в кожаных переплётах с золотым тиснением. Пахло этими книгами — сухой, благородный, чуть горьковатый запах, — а поверх него тянуло кошачьим кормом откуда-то с кухни.

—Городецкий, — представился старик, не подавая руки. — Профессор Городецкий. Прошу.

Он провёл Дядю Жору длинным тёмным коридором, заставленным всё теми же книгами, в дальний угол, к стене у входа на кухню.

—Вот, — сказал он. — Извольте.

Дядя Жора посмотрел.

И присвистнул про себя.

На стене висел электрический щиток — но это был не щиток, это был музейный экспонат. Бронзовый, литой, с виньетками по краям, с маленькими химерами по углам — теми же лягушками и драконами, что и на фасаде. Внутри, под потемневшим стеклом, стояли пробки. Не автоматы — настоящие фарфоровые пробки с медными жучками, какие Дядя Жора последний раз видел в детстве, у бабки в селе, и то лет тридцать назад. Провода были тканевые, в матерчатой оплётке, кое-где обтрёпанной до голой жилы. Всё это было древнее, как мамонт, и работало явно на честном слове.

Дядя Жора долго это рассматривал. Молча. Потом не выдержал.

—Это что за антиквариат... — пробормотал он. — Неужели на нормальную проводку не накопили?

Профессор вспыхнул, как та самая пробка под нагрузкой.

—Как вы смеете! — голос его зазвенел. — В этой квартире жил ещё мой прапрадед. Владислав Городецкий!

— Ну и?.. — Дядя Жора непонимающе моргнул. Имя ему ничего не говорило.

Профессор всплеснул руками так, что халат взметнулся, как крылья.

—Поразительное невежество! — почти простонал он. — Тот самый Городецкий! Что построил Дом с химерами! — Он понизил голос почти до шёпота, наклонился ближе, и в глазах его мелькнуло что-то тёмное, торжественное. — Говорят... он знался с тёмными силами. Прапрадед первым в Киеве провёл электричество в квартиру. Ещё в тысяча восемьсот девяностом году. Так что это не хлам, а исторические реликвии. Понимаете? Реликвии!

Дядя Жора кивнул с уважительным видом — спорить с заказчиком было не в его правилах — но про себя подумал, отвернувшись к щитку:

«Видать, профессор не в курсе, что с тех пор люди успели слетать на Луну и устроить глобальное потепление. Реликвии... Да оно ж сейчас или сгорит, или прибьёт кого насмерть».

Вслух он ничего такого не сказал.

— Да я ж не спорю, — сказал он примирительно. — Хорошая вещь. Просто старая очень. А что, собственно, не работает?

—Света нет в кабинете, — сухо ответил профессор. — И на кухне розетка искрит. Делайте, только аккуратно. Тут каждый провод —