Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

Это всегда что-то интересное.

— Что у вас случилось, поругались? — спросил я.

— Хуже, — трагичным голосом ответил Ренгачёв. — Она купила себе фитнес-браслет.

Главное при таких историях — сохранять невозмутимое лицо.

— И что в этом страшного? — поинтересовался я.

— Так шаги эти её бесконечные, — взмахнул руками Ренгачёв. — Мы стали так много ходить! Я зову её, например, в кино, а она нет, вместо этого надо пешком. А я не могу столько ходить пешком, я стоматолог, а не спортсмен! Этот браслет меня с ума сведёт.

Я всё-таки смог сдержать улыбку.

— Думаю, Вика хочет как лучше, — сказал я. — Да и ходить пешком действительно очень полезно. Поэтому ходите на здоровье, будете в отличной форме. Главное, что у вас всё налаживается.

— Это да, — гордо кивнул Ренгачёв. — Мы теперь вместе. Не смогла она устоять перед моим стоматологическим обаянием.

Никто бы не устоял.

— А третье и самое важное? — спросил я.

Ренгачёв скривился и нахмурился.

— Новенький у нас появился, — сказал он. — Третий стоматолог. Кречетов всё-таки его нашёл.

— И в чём проблема? — удивился я. — Ты же сам меня просил, чтобы у вас появился ещё один стоматолог, что вы не справляетесь.

— Ну да… — вяло протянул Ренгачёв. — И появился этот Лев Розов. Молодой, мой ровесник. И такой… пижон весь. В костюме ходит, улыбкой своей сияет. И волосы такие всегда, как по подиуму идёт.

— Ну, за внешность людей судить не стоит, — заметил я. — Какой он в деле?

Ренгачёв поморщился ещё сильнее.

— Справляется отлично, — выдавил он из себя. — Теорию знает, пломбы ставит отлично, ни одной жалобы. Но вот что обидно…

Он понизил голос.

— Измайлов теперь с ним постоянно торчит, — пробурчал он. — Всё «Лев то, Лев сё». Учит его, видите ли, как правильно работать в нашей поликлинике. А про меня будто и забыл. А я, между прочим, столько с ним работаю уже!

Так вот в чём дело. Ренгачёв банально приревновал Измайлова к новенькому стоматологу.

— Слушай, — сказал я. — Измайлову, как главному в вашем отделении, и положено больше времени проводить с новым стоматологом. Объяснять, как у нас что устроено. Наоборот здорово, что тебе он уже доверяет и понимает, что тебя не нужно контролировать.

Евгений задумчиво поцокал языком.

— Правда так думаешь? — спросил он.

— Конечно, — заверил его я. — Так что не парься. Тем более ты правда хотел, чтобы в штате появился третий стоматолог. И теперь вам станет полегче работать.

Ренгачёв приободрился, расправил плечи.

— А ведь и правда, — сказал он. — Ты прав, Саня. Наконец исчезнет эта загрузка постоянная, больше времени с Викой смогу проводить. Спасибо!

— Да меня точно не за что благодарить, — усмехнулся я.

Ренгачёв ушёл, я допил чай и отправился на вызовы. Они прошли по обычной схеме, без инцидентов.

Потом вернулся в поликлинику, и меня сразу же к себе вызвал Кречетов. Второй раз за день.

Традиция ходить к главврачу жила и процветала.

Сейчас он выглядел куда загруженее, чем утром.

— Александр Александрович, надо что-то делать с Татьяной Александровной, — сказал он. — Она уже завалила меня докладными на вас. При этом я понимаю, что все докладные — это вымысел, но не принять их не могу по уставу больницы. Я должен решить этот вопрос сам, как главврач больницы. И я вижу только один выход: уволить человека, который отравляет коллектив.

Это было серьёзное решение. Уволить медсестру, которая проработала тут тридцать лет. Но при этом я понимал Кречетова, просто оставлять это без внимания тоже нельзя. Татьяна Александровна продолжала вести свою войну.

— Разрешите, я снова попробую с ней поговорить? — спросил я. — Я не думаю, что увольнять такого специалиста — хорошая идея. Как медсестра она очень хороша в своём деле.

Кречетов постучал пальцами по столу.

— Попробуйте, — разрешил он. — Но учтите: при принятии окончательного решения я буду опираться только на своё мнение.

В этом был весь Кречетов. И за это я его уважал.

Я вышел из главного корпуса, дошёл до кабинета Татьяны Александровны. Шарфиков как раз на вызовах, и она одна.

Татьяна Александровна сидела за столом и заполняла журнал. При виде меня она привычно поджала губы.

— Чем обязана, Александр Александрович? — спросила она.

— Поговорить пришёл, — я сел напротив, не дожидаясь приглашения.

— И о чём же? — хмыкнула она. — Все рабочие вопросы я решаю безукоризненно. Если вы про те случаи со свинцом, то пациентов я уже вызвала…

— Я по поводу количества докладных на меня, которые вы успели написать, — прервал я её. — Наш главврач не сильно этому рад. Я уже пытался с вами поговорить откровенно. Ведь помню всё, что вы рассказали. Про отца. Про то, как вас срезали на экзаменах. Тридцать два года вы работаете рядом с врачами, зная, что могли быть тоже врачом.

Она молчала.

— И про Виталика помню, — продолжил я. — И уже говорил, тут самое правильное решение — просто позвать его работать в нашу поликлинику. Врачей у нас не хватает, а если он правда хорошо покажет себя — заслужит повышение и без всяких интриг.

— Как у вас всё просто, — не выдержала Татьяна Александровна. — Уверены, что понимаете меня? После того, как я не поступила в медицинский, отец поставил на мне крест. Нет, не перестал общаться. Но про мою учёбу на медсестру, про мою работу медсестры он ни разу не спросил. Ни разу.

Её прорвало, и говорила она торопливо, сбиваясь.

— Виталик… Это был последний шанс, — добавила она. — Чтобы отец видел, что династия продолжается. Но Виталик не смог ничего добиться… и отец умер, мне кажется, разочарованным.

— Татьяна Александровна, — я подался вперёд. — Отцу вашему уже ничего не докажешь. Но я уверен, он не был разочарован. Он гордился и своей дочерью, которая всё равно посвятила всю свою жизнь медицине. И своим внуком, который тоже стал врачом. Вам больше не нужно воевать. Вы отличная медсестра и можете направить свою энергию в положительное русло, а не в войну.

На одну секунду мне показалось, что я достучался. Что-то