Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Арди прикрыл глаза и задышал чуть медленнее…

— Я знаю, что очень хочется поддаться эмоциям, дружище, — Борис придерживал его под локоть, уводя всё дальше и дальше от полигона. — Точно так же, как и мне бы хотелось немедленно сорваться в родной город, но кому мы этим сделаем лучше, кроме как, в один только момент, себе? И даже если ты сейчас наплюёшь на все мои слова и покалечишь этого дерьмоголового, то что дальше? Да ему же, по сути, даже дуэль от тебя принимать не надо. Ему даже лучше будет, если ты ему просто нос набок свернёшь или заклинанием отморозишь то место, которым он думает. А ты в курсе, что значит пролить кровь Агровых?

Ардан знал. Все, так или иначе, знали. Нападение на одного из Великих Князей приравнивалось к измене Империи. А с изменниками Корона обращалась с той же жестокостью, с которой Чёрный Дом расправлялся с теми, кто вредил семьям служащих.

— Тебя в лучшем случае отправят в штрафной батальон на границу, — озвучил Борис. — А семью сошлют куда-нибудь в небольшое поселение, чтобы бескрайние просторы Империи осваивали. И это в лучшем случае! В лучшем… А если ты не сдержишься и отправишь его к Ангелам? Тебя расстреляют. А твою семью сгноят на рудниках. И не потому, что захотят, а потому, что должны будут продемонстрировать, что закон работает для всех.

— Я не собирался его убивать, — вкрадчиво произнёс Ардан, а про себя добавил, что, во всяком случае, попытался бы этого не допустить.

— Да, — снова кивнул Борис. — Я это знаю. Ты это знаешь. И, самое поганое, что и Иолай это знает. Потому и спланировал всю эту дрянь. Самый меньший из призов, который он может выиграть, — ты со свистом вылетишь из Большого. А если всё зайдёт слишком далеко, то отправишься рыть окопы.

Ардан прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

— И что ты предлагаешь, Борис? В очередной раз закрыть глаза и ничего не делать?

— Нет, Арди, но я тебя предупреждал ещё тогда, когда ты отвесил ему пощёчину, что ничем хорошим это не закончится, — напомнил Борис. — Ты тогда думал, что выиграешь время, и ты его, признаться, действительно выиграл. Но Иолай так просто от тебя не отстанет.

— Тогда…

— Тогда! — с нажимом перебил его Борис. — Нужно включить вот это… — лорд Фахтов постучал себя указательным пальцем по виску. — Хочешь того или нет, Ардан, но ты по уши погряз в аристократических дрязгах. Просто потому, что, де-факто, ты и сам являешься частью аристократии.

— Я отказался от всех титулов.

— Я не про твою возню с Конклавом, которого, де-юре, вообще не существует, — отмахнулся Борис. — Сам факт того, что ты потомок Арора, а твой отец, как выяснилось благодаря Её Императорскому Высочеству-консорт, герой Фатийской резни… всё это ставит тебя, Арди, на одну ступеньку с аристократией. И ладно бы всё только этим и ограничивалось, но…

— Тесс… — с той же интонацией, что и прежде, повторил Ардан.

— Именно, — вновь кивнул Борис. — Ты женат на дочери пусть и не самого родовитого человека в Империи, но одного из самых видных генералов. И не просто кабинетного, а непосредственно защитника Фатийской границы. И ты. Женат. На. Его. Дочери.

Борис повторил последние слова с особым ударением на каждом из них.

— И поскольку ты никуда не лезешь, то и тебя не трогают, — они свернули за очередной угол, и Борис снова остановился, чтобы дать колену отдохнуть. — Так что хочешь — валяй. Иди. Надери ему задницу. Я только рад буду. Вот только последствия, на сей раз, затронут не одного лишь тебя.

Ардан промолчал. Он прекрасно понимал, что Борис желает ему только лучшего. И что в его словах находится не просто зерно истины, а целый амбар. Лорд Фахтов был прав. Прав во всём, что говорил. Только легче от этого нисколько не становилось. Скорее даже наоборот.

— И что ты посоветуешь? — задал, наконец, главный вопрос Ардан.

Борис прищурился и, улыбнувшись, опасно сверкнул глазами. Кто, как не лорд, отлучённый от семьи, переживший несколько судов с генерал-герцогом, командующим Южным Флотом, знал, что делать в подобных ситуациях?

— Если Иолаю так хочется настоящего конфликта, он его получит, — лорд Фахтов всем весом оперся на посох и встряхнул больной ногой. — Мы ударим его на том же поле, где, как он думает, кроме него никто из нас играть больше не может.

Ардан нахмурился.

— Думай, дружище, думай, — пояснил Борис, снова постучав себя по виску. — Чего больше всего на свете боится Иолай?

— Своего отца.

— А чего наш драгоценный двоюродный брат Императора, Великий Князь Аркадий Агров, не терпит в своём сыне? — подмигнул Борис и тут же сам и ответил на свой же вопрос. — То, что Иолай, по его мнению, недостаточно прославляет кровь Агровых.

Арди вспомнил сцену на дирижабле, когда Великий Князь Аркадий прилюдно обвинял Иолая в слабохарактерности и недостоинстве.

— Так что мы ударим тем же оружием, — продолжил Борис. — Газеты, Арди. Газеты. Если тебе так сильно плевать на общественное мнение, то вот Иолаю в точности наоборот. Вся его жизнь, по сути, построена именно на том, чтобы создать вокруг себя образ если не такой же, как у папашки, то не меньшего калибра.

— У меня есть только одна знакомая в газетах, Борис, но до неё сейчас будет не добраться.

— И не надо, — махнул рукой лорд Фахтов. — Ты забыл, чьи собрания я регулярно посещал, пока Агнесс не родилась?

— Социалисты? — вздёрнул брови Ардан. — При чём тут они?

— Во-первых, Арди, у них есть свои газеты, некоторые из которых раскупаются весьма немалыми тиражами, — пока Борис говорил, от Ардана не укрылась короткая оговорка «у них есть», а не «у нас есть». — А во-вторых… ты только представь заголовок. «Великий Князь Иолай Агров пренебрёг правилами безопасности, в результате чего пострадал ценный экземпляр Питомника. В очередной раз налоги рабочего населения оказались спущены на блажь иждивенца „высокой крови“».

— Звучит как бред.

— А и не надо, чтобы звучало как-то иначе, — качнул головой Борис.