Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина

Его стихов пленительная сладость

Пройдет веков завистливую даль,

И, внемля им, вздохнет о славе младость,

Утешится безмолвная печаль

И резвая задумается радость.

П. Вяземский писал: «Благородство истинное, ничем не измененное, было основанием его жизни».

Н. Гоголь: «Жуковский, наша замечательнейшая оригинальность! Чудной, высшей волей вложено было ему в душу от дней младенчества непостижимое ему самому стремление к незримому и таинственному. Не знаешь, как назвать его – переводчиком или оригинальным поэтом. Переводчик теряет собственную личность, но Жуковский показал ее больше всех наших поэтов».

Поэтесса, переводчица, драматург и прозаик графиня Евдокия Ростопчина почтила память Жуковского стихотворением под заглавием «Прощальная песнь Русского Лебедя, посвященная семейству и друзьям». И сопроводила его письмом Булгакову: «Прошу вас, Фаддей Бенедиктович, напечатать в “Северной пчеле” это поминовение признательной дружбы тому, кого и вы, и я, и все, что на Руси не заражено безрассудным поклонением уродливому в ущерб прекрасному и высокому, должны чтить и оплакивать как первого и лучшего из современных уцелевших до сих пор поэтов наших, как примерного, благороднейшего и добрейшего человека».

Ведь, как мы знаем, поэт скончался в 1852 году, когда в русской литературной критике произошел радикальный переворот. Виссарион Белинский, как и его последователи революционные демократы – Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов – стали требовать от поэтов и писателей не воспевания прекрасного, а описания ущербности, недостатков и «язв общества». Жестоко критиковали они даже признанных классиков – Ивана Тургенева, Льва Толстого, Федора Тютчева, Афанасия Фета и др. Литература, по их мнению, должна была служить одной-единственной цели – свержению самодержавия и революции.

Но даже яростный, непримиримый критик Белинский признавал: «Несоизмерим подвиг Жуковского и велико его значение в русской литературе!.. Подвиг, которому награда не просто упоминание в истории отечественной литературы, но вечное славное имя из рода в род». Хотя тут же замечал, что литература не располагала возможностями истинного воспроизведения жизни ни в период классицизма, ни при сентиментализме, ни в пору мистического романтизма Жуковского.

Современный критик и историк литературы Ю. Лотман называл Жуковского «самым добрым человеком в русской литературе».

Судьба у Жуковского сложилась удивительная. Незаконнорожденный мальчик, полурусский-полутурчонок, стал не только выдающимся поэтом, но был приближен к царскому двору и выполнял обязанности наставника и воспитателя будущего императора Александра II. И любовь у Василия Андреевича оказалась беспримерной – глубокой, прекрасной и трагической. Длиною в жизнь.

Происхождение поэта

Василий Жуковский родился 29 января 1783 года в селе Мишенском, расположенном в трех верстах от города Белёва Тульской губернии. Он был сыном богатого русского помещика Афанасия Бунина и пленной турчанки Сальхи.

Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов какой-то приятель Бунина прислал ему на воспитание двух пленных сестёр-турчанок – Сальху и Фатьму.

Сальхе было шестнадцать лет, Фатьме – одиннадцать. Младшая сестра вскоре умерла, а старшая выучила русский язык и была перекрещена в православную веру под именем Елисаветы Дементьевны Турчаниновой (1754–1811).

Афанасий Иванович Бунин (1716–1791) был богатым вельможей екатерининского времени, в молодости он водил дружбу с фаворитом Екатерины II Григорием Орловым. Он владел многочисленными именями в Тульской, Калужской и Орловской губерниях. Жил на широкую ногу – пировал, охотился, с размахом благоустраивал имение. Чего только в его имениях не было: парки, цветники, пруды с рыбой, двухэтажные оранжереи, где росли абрикосы и лимоны, шампиньоны и всякие цветы. С балкона господского дома в Мишенском открывался вид на златоглавый Белёв, стоящий на берегу Оки.

Законная жена А. И. Бунина, Мария Григорьевна Безобразова, родила ему одиннадцать детей. К 1770 году, когда в Мишенское прибыла Сальха, детей в живых осталось лишь пятеро: Авдотья (родилась в 1754 году), Наталья (в 1756 году), Варвара (в 1768 году), Екатерина – грудной младенец, а также сын Иван, родившийся в 1762 году.

Позднее один из близких к Василию Жуковскому людей, связанных с ним дружбой, литературными интересами и постоянной перепиской, Петр Александрович Плетнев, так описал происхождение поэта в частном письме: «Бунин был помещик Белёвский… Жена его, приживши с ним несколько детей, оставила супружеское ложе и дала ему свободу в выборе потребностей Гимена. Какой-то приятель Бунина, участвовавший во взятии Силистрии, переслал ему оттуда, из гарема паши, одну премилую женщину, которая долго полагала, что мужчина везде имеет законное право на нескольких женщин. Поэтому она в полной невинности души предалась любви к Бунину и от ложа с ним родила ему сына: это был славный ныне поэт». Все это Плетнев слышал от самого Жуковского.

В усадьбе Буниных Сальху поселили в отдельном домике. Поначалу Мария Григорьевна приняла турчанку хорошо, рад ей был и друг Бунина – Андрей Григорьевич Жуковский, разорившийся дворянин, много лет живший у Буниных приживалом. Сальха стала поначалу нянькой младших детей, потом ключницей. Каждое утро она должна была являться к Марье Григорьевне за приказаниями. Старшие дочери Буниных учили Сальху читать и писать по-русски. Что касается Афанасия Ивановича, то он соблюдал сначала некоторые приличия, более или менее скрывая свою связь с пленной красавицей, но со временем раскрепостился и перебрался на глазах супруги и дочерей в домик Сальхи. Обставил ее домик как можно роскошнее и прожил там несколько лет. Трижды у турчанки рождались и умирали в младенчестве девочки.

В 1781 году в семье Буниных случилось несчастье: умер, а скорее всего покончил с собой в самый разгар вертеровского поветрия, т. е. по причине несчастливой любви, единственный сын Иван. Мария Григорьевна тяжко горевала и не сомневалась, что трагедия эта стала наказанием свыше за прелюбодеяния её мужа. После этого она прекратила всякие отношения с Афанасием Ивановичем и турчанкой.

Но вот 9 февраля (29 января по старому стилю) 1783 года у Елисаветы родился мальчик. Чтобы дать незаконнорожденному имя, Бунин попросил Андрея Григорьевича Жуковского крестить и усыновить этого младенца. Мальчика назвали Василий, а отчество и фамилию он получил от Андрея Жуковского.

Положение новорожденного оставалось щекотливым, но тут Сальха в один из отъездов Афанасия Ивановича совершила мудрый и решительный поступок. Она вошла в господский дом и положила сына к ногам Марии Григорьевны, как бы прося ее заступничества и защиты. И Мария Григорьевна смогла возвыситься над ситуацией и заявила: «Ну что ж, Лизавета, ты не виновата. Будь по-старому в доме. А Васеньку воспитаю я. Как родного».

С этого момента наступил мир в семье Буниных. В честь рождения сына Афанасий Иванович приказал разобрать ветхую деревянную церковь, из бревен ее сложить часовню на кладбище, а церковь выстроить новую, каменную. Были призваны хорошие мастера – каменщики, резчики, живописцы.