Бывший, в школу! Родительское собрание. - Олли Серж

всего того, что ты мне тогда наговорила? Там… под звездами. Когда я любил тебя… и может быть, единственный раз в жизни был полноценно счастливым. Без оговорок и полутонов.

Каблучки чеканят шаг по школьному коридору. Выглядит, конечно, Кошкина теперь ещё строже и ещё шикарнее, чем восемь лет назад. Наверное, все старшеклассники уже свернули шеи на ее задницу. Как и я когда–то…

Нужно запретить ей носить эти юбки–карандаш, как оружие массового поражения!

И, видимо, не один я поразился. Потому что наши дети практически ровесники.

Ты поэтому со мной даже встречаться не стала? Да? Дело же вовсе не в простой обиде, что я уехал? Ты просто нашла другого?

Мне хочется перехватить ее за плечо, грубо прижать к стенке и заставить объясниться.

Пульс стучит по ушам.

Конечно, при детях я ничего подобного позволить себе не могу. У нее, наверное, муж. Семья…

А тут я. Со своими воспоминаниями.

«Глупо, Самсонов, очень глупо», – кажется, так ты мне всегда говорила.

Так вот, Кошкина, я поумнел.

–Прошу вас, – распахивает она кабинет перед нами. – Эвелина, не забудь свою поделку. Савелий, ты тоже начинай, пожалуйста, одеваться. У тебя скоро тренировка.

Я захожу следом за дочкой в класс и осматриваюсь. Все кажется таким маленьким и милым. Плакаты, грамоты, интерактивная доска, шарики под потолком, которые, видимо, остались ещё с первого сентября.

Как я не заметил Катю на линейке? Хотя, в такой толпе разве можно было кого–то увидеть?!

Мой взгляд проходится по пальчикам Кошкиной. Голые… неужели не замужем? Да нет, быть такого не может. Скорее всего, просто сняла. У такой шикарной женщины просто не может быть пустой постель.

–Андрей Федорович, раз уж вы пришли, заполните, пожалуйста, журнал пожарной безопасности и таблицу о родителях. Чтобы я лишний раз не волновала вашу супругу. Понимаю, она сильно занята…

Мне хочется подкатить глаза и хмыкнуть в слух о том, «чем занята моя жена», но как мальчишка, не желая падать в грязь лицом перед девушкой, которая нравится, я просто забираю из рук Кошкиной документы.

–Я все заполню. Только поделитесь, пожалуйста, ручкой…

–Да, конечно, – тянет она мне китайский «Паркер».

Замираю, надеясь, что сейчас Катя посмотрит мне в глаза. Ручка… по иронии судьбы этот предмет для нас практически сакрален. Я всегда их забывал или терял, а она выручала.

И коснувшись вещи с двух сторон, мы резко отдергиваем от «Паркера» руки, словно боясь, что они коснутся друг друга.

Ручка падает на пол.

–Я прошу прощения, – так и не подняв на меня глаз, – ныряет за ней Кошкина. – Сегодня сложный день.

–Ничего страшного, – я успеваю поднять ручку первым и всё–тки поймать ее взгляд.

В горле пересыхает.

–Здравствуй, Катюш…. – шепчу.

Оно вырывается самостоятельно. Абсолютно против моей воли.

Яркие зеленые глаза вдруг становятся испуганными.

–Мы знакомы?

Делаю глубокий вдох, чтобы снять спазм. Будто меня этим ответом ударили в солнечное сплетение.

–Простите, обознался, наверное…

–Бывает, – кивает учительница моей дочки.

Резко поднимаюсь и ухожу за первую парту заполнять документы. Пролистываю. На списках в большинстве строк стоит дата подписи августом. Видимо, было собрание. Странно, что Лиза не расписалась.

Хотя, почему странно? Она дальше своего телефона ничего не видит.

–Папочка, я красивый цветочек сделала?

Подбегает ко мне дочь.

Рассматриваю странное сочетание бумаги и раскрашенных красками ватных дисков. В целом, задумка неплоха. Выглядит забавно.

–Ты умница, – целую ее в макушку, забирая работу.

–Вы обязательно купите сегодня папку и складывайте в нее все работы, советует Кошкина. – Будет приятно посмотреть потом, через год.

Я снова зависаю. Только на этот раз на ее губах и глубоком вырезе блузки. Видимо, пуговицы расстегнулись, пока мы были под столом. В вырезе виднеется краешек белоснежного кружева…

И я вспыхиваю, как пацан.

–Пап, папа! – Треплет меня за рукав Эвелина – А давай на стеночку повесим! Рамочку купим.

–Посмотрим, малыш.

Встаю и кладу Кате на стол документы.

–Больше ничего не надо? Денег, полку повесить?

Кошкина, закусив губу, мотает головой.

–Андрей… Фёдорович, – заламывает пальцы. – Вы простите нас, пожалуйста, за сегодняшний инцидент. Такого действительно больше не повторится. Я поговорю с сыном.

–А я – с дочкой. Не переживайте.

–Спасибо…

Зависаем глаза в глаза. Ты же узнала! Я чувствую. Почему не сознаешься?

–У вас…. – говорю хрипло и показываю на блузку. – Расстегнулось.

–Что? О, Господи! – Хватается Катя за воротничок.

Уходи, Самсонов, уходи! Иначе дальше ты не просто поцелуешь.

Эта картинка уже горит алым пламенем в моей нездоровой голове. Как я мог подумать, что забыл?

Может быть, мне лучше не заминать сегодняшнюю ситуацию и перевести дочь в другую школу?

Нет, это абсурд. Все дети балуются, а Лиза была сильно не права, снова откупившись от дочери сладким. Подозреваю, что Эвелина не хотела идти в школу.

Да и проблем для Кошкиной я не хочу. А видеть ее хочу. Очень хочу… И губы ее хочу!

Нерв внутри меня все нарастает.

–Андрей Федорович, мне пора заканчивать рабочий день… – шепчет Катя.

–Папа, пошли! – Тянет меня дочь.

–Мам… ботинок опять заел, – канючит пацан.

–Всего хорошего, – выдавливаю из себя.

Разворачиваюсь, подхватывая вещи дочери.

–И вам. И завтра ко второму уроку! – Несется мне в след. – Не забудьте!

Я в отличие от тебя, Кошкина, ничего не забываю.

Глава 3. Добавить красок.

Глава 3. Добавить красок.

Андрей Самсон

–Зачем ты купила ей снова конфеты? – Рычу на бывшую жену. – Лиза! Твою мать, ты можешь убрать чертов телефон, когда я с тобой разговариваю?

Но игнорируя, она продолжает искать удачный ракурс, чтобы сделать селфи с кофе.

–Лиза!

–Ну чего ты орешь?! – Огрызается бывшая жена в ответ. – Весь рилс мне испортил.

–Я тебе сейчас лицо попорчу! – Шиплю. – Откуда у Эвелины синяки?

–Ты же сам сказал, что она в школе подралась. Я напишу в чат, все выясню. – Мурлычет флегматично.

–Они желтые, Лиза! – Силой прижимаю к столу ее телефон. – И похожи на человеческую хватку!

–Ты намекаешь, что это я сделала? Не придумывай!

–Эвелина говорит, что не хочет к тебе. Просит остаться у меня…

–Что за чушь?

К столу подбегает дочь и хватает с тарелки пирожное макарон.

Молниеносно бывшая жена перехватывает ее запястье и заставляет выпустить сладость.

–Я тебе говорила без разрешения ничего не трогать? Говорила, что сначала нужно сделать фото?

Дочь