Бывший, в школу! Родительское собрание. - Олли Серж

–Говорила….

–Лиза, ты перебарщиваешь. Пусть она поест и идет играть.

А этом кафе отличная детская.

Эвелина сбегает с пирожным.

–Из–за тебя теперь кадра не выйдет, – взрывается Лиза.

–Дочь говорит, что ты и дома ничего ей трогать не разрешаешь… Мы купили рамку для поделки. Эва бы хотела повесить ее на стену.

–А как ты себе это представляешь?

–Хмм… я зайду, забью гвоздь. На рамке уже есть подвес.

–Ладно! – Нервно взмахивает кистями. – Хоть покажи, о чем речь.

Достаю из портфеля поделку, любуясь. От нее веет жизнью и уютом.

Лиза забирает рамку, проходясь острыми ногтями по моей руке.

–Осторожнее! – морщусь.

–Нет! Ну это исключено! – Морщится бывшая жена. – Что это за народное творчество? У меня там «скандинавия». А «это» просто не впишется в интерьер. Будет висеть ярким пятном. Забери себе, если хочешь! Или что? Боишься, что твои любовницы будут задавать вопросы? Для них же ты свободный орел?

Игнорирую этот едкий вброс. Официально мы с Лизой действительно развелись из–за моей измены. Но это только официально, потому что истинная причина абсолютно в другом и объяснить ее внятно я не могу. А сказать женщине, что брак случился только из–за ребёнка и просто стал невыносимым, это как–то совсем низко.

В конце концов, женщину нельзя упрекать в том, что защита дала сбой, а ты – пьяный, борзый идиот не подумал головой, к кому прикладывать свой причиндал!

–А ты не думала, что пора добавить в жизнь нашей дочери красок? – Хмурюсь. – Все эти белые, бежевые, кремовые цвета – это, конечно, женственно и прекрасно, но Эвелина – она совсем другая. Прекрати одевать ее в платья и колготки. Надень на нее штаны, и пусть ребёнок бегает в свое удовольствие!

–Ты всегда хотел пацана! – Мгновенно вспенивается бывшая жена.

–Но это же не правда!

–Правда! Ты хочешь, чтобы Эвелина ходила на борьбу!

–Только на ОФП! А ты мучаешь ее фортепиано! Лиза! Очнись! Дочь – это не дрессированная собачка. Она – личность! И так вышло, что ей, слава Богу, абсолютно наплевать на внешность! Пока она лежала в коляске это было мило. Но сейчас – это уже насилие!

–Ты правда не понимаешь? – Хлопает ладонью по столу бывшая жена. Поднимает телефон и разворачивает его ко мне экраном.

–Посмотри! Посмотри, какой цвет преобладает?! Как будет выглядеть лента, если я вдруг одену Эву в красное или желтое?

–Ну всё–тки я прав и причина лишь в этом, а никак не в особенностях зрения детей, которыми ты мне раньше имела голову! – Взрываюсь. – Короче, Лиза. Заканчивай всю эту дичь!

–Отвали Самсонов! Это не тебе решать! От просмотров зависит моя сумма на счете. И я делаю все, чтобы они росли! Чтобы приходили рекламодатели!

–Разве я недостаточно даю денег!

–Засунь себе их знаешь куда?

–Чтобы картина висела! Я проверю!

Поднимаюсь из–за стола.

–Детка! – подхожу к детской комнате. – Я поехал на работу.

Эвелина, бросив игрушки подбегает к цветному ограждению из пуфиков. Залезает на один и обнимает меня.

–Папочка, не уходи…

–Малышка…

Ломаюсь я от ее тона.

–Я буду сама уроки делать и сидеть тихонечко–тихонечко…

–Дочь, завтра ближе к обеду я за тобой заеду. Как всегда.

–И я останусь у тебя? Ты обещал!

–Я попробую уговорить маму.

Целую нежную макушку и, оплатив счет, с тяжелым сердцем выхожу из кафе.

Мне не дает покоя, что дочь все чаще просится ко мне. И каждый раз, отказывая, чувствую себя предателем.

Лиза говорит, что это обычная манипуляция виной. И психует от того, что дочь воспринимает меня, как праздник.

Сложно.… Я не знаю, как правильно, но когда вижу грустные глаза Эвы, меня коротит.

–Самсон! Здорова!

–О! Привет, мужики! – Случайно сталкиваюсь с группой постоянных клиентов из своего фитнес–центра.

Жмем руки.

–Ты сегодня сам то будешь?

–Ближе к вечеру.

Ещё в налоговую нужно заскочить.

Щелкаю брелоком машины и вдруг боковым зрением ловлю движение в витрине кафе.

Оборачиваюсь.

И как в плохом немом кино смотрю на происходящее за стеклом.

Лиза, усадив Эву за стол, пытается что–то сфотографировать. Психует. Видимо, получается не так, как бы ей хотелось. Орет на официанта за то, что он попал в кадр, и вдруг ни с того выплескивает на дочь чашку чая.

У меня на несколько секунд даже темнеет перед глазами. А если бы он был горячий?

Едва не сорвав с петель дверь, залетаю обратно в кафе.

Перехватываю за плечо бывшую жену.

–У тебя совсем крыша улетела!?

–У меня? – Бомбит ее. – Твоя дочь отказывается сниматься и корчит рожи. А этот чай, это платье куплено на мои деньги! Ты бы объяснил ребёнку, каким трудом они зарабатываются!

Бахнуть ее что ли? Может, мозг на место встанет?!

–Проспись. И к психологу своему сходи! – Рявкаю зло.

Подхватывают рыдающую дочку на руки. Собираю ее вещи.

Все кафе смотрит на нашу сцену выяснения отношений.

–Посади ее на место! – Перегораживает мне дорогу жена.

Я наклоняюсь к ее уху.

–А вдруг сейчас здесь есть твои подписчики. И они вдруг узнают, что ты не мама ангелочка и не «Богиня всего добилась сама» в разводе? Мммм?

–Самсонов!

–Успокойся. Выспись. Я привезу Эву в воскресенье вечером.

Выхожу на улицу и осторожно разжимаю на своей шее руки дочери.

–Ты меня так удушишь, малыш.

Всхлипывает и трогательно растирает слёзы по щекам кулачками.

Я не знаю, что говорить! У меня нет никакого опыта правильной семьи, в отличие от Лизы, между прочим.

–Ну и что мы с тобой делать будем? – Вздыхаю.

–Поедем по делам? – Морщит нос Эва.

–Придется. Только сначала купим тебе платье.

–А можно я выберу сама?

–Конечно, можно.

Спускаю ее с рук и веду в машину.

На телефон приходит сообщение от бывшей жены: «Не смей говорить ребёнку про меня ничего плохого. Ты понял?»

Хмыкаю и печатаю ответ:

«Ты сама прекрасно справляешься.»

–В Пушкинский? – Спрашиваю дочь, трогая машину с места.

–Неть.… Давай в Планету.

–Детка, там очень неудобно разворачиваться через целый проспект ехать обратно. Давай туда в следующий раз?

Надув губешки, Эва вздыхает.

–Ты хотела на площадку?

–Да! На корабль…

Погрузившись в свои мысль, кручу руль.

И мои мысли мечутся между двумя женщинами: одной, которая в очередной раз просто выбесила, и второй – которая снова вошла в мою жизнь. Стала так близко. И одновременно недостижимо далеко.

Чуть не въезжаю в