Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

Два года мой уровень стоял на месте, пока Столп залечивал трещины, и только в последние месяцы рост сдвинулся. И вот, в нескольких километрах от берега появилось место, где год ужимался до недель.

— Надо, получается, доплыть до нее?

— Да. — Она кивнула на окно, за которым лежала ночь. — Она не стоит на месте: курсирует вдоль берега, потом уходит в открытый океан. Простоит у берега несколько дней, самое большее. Те, кто поднимется на нее, уйдут в океан вместе с ней.

— А если она нырнет? С людьми на спине.

Она посмотрела на меня поверх стакана.

— Просто сядут на корабль, на котором приплыли, и вернутся.

— И все?

— И все. Завтра совет офицеров. Приходи, там узнаешь побольше, пока что мне нужно сообщить о ее прибытии куда следует.

— Мои ребята смогут пойти?

— Это и предстоит решить в том числе.

* * *

От офисного корпуса до казармы клана мы шли уже шагом. Ночь стояла душная, как все ночи Рекара, воздух лип к коже даже в темноте, и от нагретых за день камней двора поднималось тепло, как от остывающей печи.

Вирр держался у моего плеча, и я чувствовал через связь, что успокаиваться он, в отличие от меня, не собирается: гул из его груди ушел, но внутри все стояло торчком, как и шерсть на загривке.

У дверей казармы он улегся сам, положив голову на лапы. Дежуривший у входа парень поднял глаза от точильного бруска, кивнул мне и вернулся к ножу. Внутри пахло нагретым деревом и оружейным маслом, и поверх всего стоял густой дух казармы, полной спящих. Духовный фонарь у входа был прикручен до тусклого янтарного зерна, и в его свете два ряда коек уходили вправо и влево ровными горбами одеял. Я отправился туда где спали мильские.

Я прошел до середины прохода и хлопнул в ладоши. Один раз, несильно.

— Всем подъем. Есть новость.

Казарма зашевелилась слоями. Ближние сели сразу, дальние только заворочались под одеялами. Кто-то со сна потянулся к сапогам, как по тревоге. Зина оказалась на ногах первой, уже с ремнем в руке. Но, разглядев меня, спокойного и без признака спешки, медленно вернула ремень на спинку койки.

— Раз стены целы и это не тревога, значит, новость интересная.

— Стены целы, — кивнул я. — Собирайтесь ближе.

Они стянулись к середине казармы, кто на койках, кто на полу, — сонные, с отпечатками подушек на щеках.

— Мы с Вирром были ночью у океана, — начал я. — По воде вдоль берега шел Зверь. Демон. Тот самый уровень, про который вы слышали от старожилов. Размером эта тварь с остров, и она идет вдоль нашего берега прямо сейчас.

Сон с лиц снесло разом. Роман приподнялся, Зина снова взялась за ремень.

— Сидеть, — сказал я. — Тревоги нет. Я был у коменданта, и вот что она рассказала. Это черепаха. Огромная. Она заходит к этому берегу раз в десять плюс-минус лет и за всю историю форпоста ни разу никого не тронула. А теперь главное. Если тренироваться на ее спине, то год тренировок сожмется в пару недель. Она пробудет у берега несколько дней и уйдет, и за это время на нее можно будет подняться.

Секунду висела тишина, в которой было слышно, как за морской стеной ворочается прибой.

— Недель… — протянул Роман. Он смотрел в пол и шевелил губами, гоняя в уме числа. — Это же… Мы тут за два года взяли столько, сколько в Вязьме копили бы лет пять-семь. А там….

— А кто сказал, что нас вообще пустят? — вздохнул Илья. — Такой шанс комендант раздаст аристократам.

— Откуда ты уверен? — фыркнул Слава. — Мало ли как обернется, что ты сразу. Лично я готов покорять черепаху. Расскажу потом внукам: ваш дед стоял на Демоне. Звучит же.

— Внуки сначала должны случиться, — сказала Маша, и по казарме прошел смешок.

— А есть можно то, что на ней растет? — спросил Кирилл от фонаря, тихо и последним. — Ну, если она остров. На острове что-то же растет.

— Не знаю, — честно сказал я. — Знаю то, что рассказал. Остальное завтра решит совет офицеров.

Нина посередине разговора поднялась с койки, чтобы притащить с тумбы кружку воды, и теперь слушала стоя, прислонившись к столбу, попивая водичку. Теперь она заговорила.

— Сколько мест дадут и кто решает состав?

— Неизвестно, опять же.

— Тогда до совета три вещи, — сказала она, обращаясь к остальным, уже давно свыкнувшись и приняв свою роль лидера, загибая пальцы. — Первое: по форпосту не трепать. Узнают от других, не от нас. Второе: завтра все встают по распорядку и работают так, будто ничего не слышали. Третье: спать. Сейчас же. Кто хочет мечтать о черепахе, мечтает лежа.

— А ты сама полезла бы? — спросил Слава.

— Я сначала узнаю, чем за это платят, — ровно сказала Нина. — Бесплатный сыр, сам понимаешь.

Слава открыл рот, уже набирая воздуха для целой речи, и я поднял ладонь.

— Нина права. Спать. Разошлись.

Разошлись они, разумеется, не сразу, еще гудели вполголоса, растекаясь по койкам. И вообще, надо было, по-хорошему, говорить им уже утром, но мне не терпелось. Фонарь Кирилл прикрутил обратно до зерна, и казарма минут за десять улеглась. Я вышел наружу, отвел Вирра к зверинцу, потрепал по загривку на прощание и пошел обратно.

Разделся и лег, но сон не шел. Я сбил подушку поплотнее и лег на спину.

Казарма дышала глубоко и успокаивающе. Я лежал на спине, смотрел в темный потолок и слушал, как остывает под ночным воздухом железо крыши, потрескивая по краям.

Вирр тоже не спал — я чувствовал теплый узел на краю восприятия, через связывающую нас нить. Но сейчас эта нить вдруг протянулась дальше, через стену и через воду, уходя туда, в темноту.

И на том ее конце лежало то самое ровное, огромное внимание. Ослабленное расстоянием, разбавленное, как звук чужого разговора через две стены, но оно было. Оно никуда не делось с той самой секунды на скале.

Я лежал и слушал его, не в силах ни усилить, ни отпустить. Нить просто была, но спокойнее от этого не становилось. Уснул уже под утро, потому что тело взяло свое.

Когда с утра я вышел из душа, как всегда чуть раньше пробуждения всех остальных, в казарму вошел посыльный из штабных.

— Глава клана, вас к коменданту, — выпалил он. — Совет офицеров. Срочно.

* * *

Зал совета занимал торец второго этажа, над архивом. Я в нем еще не бывал, но от этого ничего явно не