Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Но он уже заключил предварительное соглашение с другим домом.

Он подготовил прошение, получил заключение и привел будущую невесту в зал, где я должна была узнать о конце собственного брака.

Отсрочка ничего бы не вернула.

— Я не стану оспаривать расторжение, — сказала я. — Но прошу внести в протокол, что не была уведомлена о прошении и не давала согласия на использование моего медицинского заключения без личного ознакомления.

Распорядитель быстро записал мои слова.

Северин сделал едва заметное движение в мою сторону.

— Мирелла…

— Сейчас говорит Совет, герцог Аркхарт.

Я впервые назвала его титулом так, как называли посторонние.

Он остановился.

Председатель объявил перерыв на подтверждение документов. Члены Совета склонились над бумагами. По залу прошел тихий разговор. Я осталась стоять, потому что не знала, куда сесть. Место возле Северина больше не казалось моим, а возвращаться к рядам приглашенных означало пройти мимо Селин и десятков людей, которые уже знали обо мне больше, чем я сама.

Северин подошел первым.

— Нам нужно поговорить.

— Это следовало сделать семь дней назад.

— Не здесь.

— Здесь ты счел возможным расторгнуть наш брак. Значит, объяснение тоже выдержит эти стены.

Он посмотрел на людей вокруг. Разговоры стали тише, хотя никто не повернул головы в нашу сторону.

— Совет требовал решения, — сказал Северин. — Если бы я продолжил отказывать, они начали бы официальное расследование причин ослабления линии. Тебя могли обвинить в сокрытии состояния источника.

— И потому ты решил назвать наш брак ошибкой?

Он сжал челюсти.

— Формулировка необходима для признания союза несостоятельным.

— Необходима закону или тебе?

— Мирелла, я сделал то, что должен был.

— Нет. Ты сделал то, что счел правильным, и не оставил мне даже права знать.

В его глазах появилось выражение, которое я слишком хорошо помнила. Так он смотрел на офицеров, споривших с приказом уже после его утверждения. Не злился. Просто ждал, когда человек примет неизбежное.

Раньше эта уверенность давала мне чувство безопасности.

Теперь я увидела в ней то, чего не замечала несколько лет: Северин умел защищать только те решения, которые принимал сам.

— Наш брак был ошибкой, Мирелла, — произнес он достаточно тихо, чтобы слышала только я. — Чем дольше мы отказывались это признать, тем тяжелее становились последствия.

Он сказал это без жестокости. Вероятно, именно поэтому слова прозвучали окончательно.

Не было вспышки гнева, за которую позднее можно извиниться. Не было случайной обиды. Он подготовил эту фразу так же тщательно, как прошение.

Я сняла с пальца обручальное кольцо.

Северин посмотрел на него, но руки не протянул.

Я положила кольцо на край стола рядом с его документами.

— Тогда исправляй свою ошибку, герцог.

Распорядитель объявил окончание перерыва.

Мы снова заняли места перед Советом. На этот раз я стояла на шаг дальше от Северина.

Решение зачитали быстро.

Брачный союз между Северином Аркхартом и Миреллой Морвейн прекращался с момента наложения печати. Я теряла титул герцогини и право пользоваться гербом дома. За мной сохранялось имущество, принадлежавшее до брака, личные подарки и назначенное содержание.

Когда серебряная печать коснулась документа, на внутренней стороне моего запястья исчезла тонкая брачная метка.

Боли не было. Осталась только холодная полоска кожи там, где несколько лет держалось слабое тепло.

Я не стала ее закрывать.

Селин поднялась, когда председатель объявил о предварительном согласии Совета рассмотреть союз домов Аркхарт и Верт после окончания установленного срока. Она по-прежнему не улыбалась.

Северин не посмотрел на нее.

Это тоже ничего не меняло.

Ко мне подошел секретарь и передал копию решения. Я свернула документ, убрала его в сумку и поклонилась Совету ровно настолько, насколько требовал порядок.

У дверей меня догнал Северин.

— Экипаж ждет.

— Я поеду сама.

— Тебе не следует сейчас оставаться одной.

— Несколько минут назад Совет официально подтвердил, что ты больше не отвечаешь за то, что мне следует делать.

Он остановился передо мной, преградив дорогу не телом, а привычным ожиданием, что я выслушаю его до конца.

— Дом на Речной набережной оформят на тебя сегодня, — сказал он. — Счет уже открыт. До конца недели туда перевезут все необходимое. Охрана…

— Нет.

— Мирелла, это не обсуждается.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Именно это и было нашей главной ошибкой. Ты слишком долго считал, что все важное не обсуждается.

— Речь идет о твоей безопасности.

— Тогда передай сведения городской страже. Я не возьму людей, которые подчиняются тебе и будут докладывать о каждом моем шаге.

— Они не станут…

— Станут. Потому что ты попросишь. А если не попросишь, они сами решат, что должны.

Он промолчал.

— Дом останется за тобой, — продолжила я. — Деньги тоже. Пришли мне только мои вещи, документы об образовании и аптечные инструменты, которые принадлежали моей семье.

— Тебе некуда ехать.

— Это уже моя забота.

— Ты несколько лет не работала.

Я почувствовала не обиду, а ясность.

Северин не пытался задеть меня. Он перечислял факты, на которых строил очередное решение: у меня не было собственного дома, постоянного дохода, действующей лицензии и сильной магии. Он действительно полагал, что без его распоряжений я не справлюсь.

Возможно, я сама приучила его к этой мысли.

— Значит, придется начать, — ответила я.

Он провел ладонью по лицу и впервые за весь день позволил усталости проявиться открыто.

— Возьми хотя бы экипаж.

— Нет.

— Мирелла.

— Ты уже получил от меня все, что было нужно для сегодняшнего решения. Не требуй еще и удобства.

За его плечом появился молодой секретарь Совета. Он остановился на почтительном расстоянии.

— Герцог Аркхарт, председатель просит вас вернуться. Необходимо согласовать условия нового брачного договора.

Северин не обернулся.

Я обошла его и направилась к лестнице.

На верхней площадке меня ждала Аврелия Аркхарт.

Мать Северина была одета в темно-синее платье без единого лишнего украшения. Серебряные волосы лежали безупречно, лицо оставалось спокойным. Она не присутствовала в зале, но, судя по тому, как быстро оказалась у выхода, знала точное время окончания заседания.

— Мирелла, — произнесла она.

— Госпожа Аркхарт.

Раньше я называла ее матушкой. Слово исчезло легче брачной метки.

Аврелия отметила перемену коротким взглядом.

— Я понимаю, что сегодня вам трудно оценить принятое решение разумно.

— Мне достаточно того, что вы оценили его за меня.

— Дом не мог ждать бесконечно.

— Я услышала это в зале.

— Северин обеспечит вас