Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Гольштейнский, Франц фон Зиккинген и огромное множество мелких рейнских сеньоров получали от Франции денежное содержание. Карл Габсбург как будто колебался, хотя в августе 1517 г. сообщил о намерении выдвинуть свою кандидатуру своему деду, Максимилиану, который ему в ответ написал 18 мая 1518 г.: «А что касается вашего желания, чтобы вас произвели в римские короли, то мы уже снеслись с курфюрстами и надеемся, что вам удастся осуществить свое желание и намерение»; однако он добавлял, что французы прибегают к «ужасным приемам», и настаивал на необходимости не ограничиваться обещаниями и платить звонкой монетой, как это делает соперник.

Смерть Максимилиана

На рейхстаге в Аугсбурге в августе 1518 г. курфюрсты Майнцский, Кёльнский, Бранденбургский, Чешский и пфальцграф объявили себя сторонниками Карла, что обошлось императору в 450 тысяч золотых франков, помимо уже сделанных затрат, доходивших до 75 тысяч золотых экю, но действия Максимилиана не могли оказать немедленного эффекта из-за одной правовой проблемы. Поскольку он не получил императорской короны от верховного понтифика, он теоретически оставался римским королем, и, следовательно, на этом основании сами выборы не объявлялись. Он еще вел на этот предмет переговоры с курфюрстами, когда скоропостижно умер 12 января 1519 г.

Усилия Франциска I

Немедленно опять начались и активизировались все интриги. Франциск I вновь преисполнился надежды вернуть на свою сторону курфюрстов, покинувших его, изъявляя готовность предоставить им «все, что они попросят». Он послал в Лотарингию адмирала Бонниве, сеньора д'Орваля, губернатора Шампани, и Шарля Гийяра, председателя Парижского парламента, дав им полномочия «принимать все обязательства и делать, говорить, исполнять все, что будет уместным и необходимым». Для оплаты расходов создавали новые должности, брали займы, прибегли к отчуждению части домена. Французы «бросали туда деньги горстями». К марту Франциск I как будто заручился поддержкой Иоахима Бранденбургского, «насытив» его золотом и посулами, архиепископа Майнцского и пфальцграфа, которые дорого взяли за возвращение на французскую сторону. Иоахим получил пожизненную пенсию в сорок тысяч талеров, а его сын — в двадцать тысяч; последний должен был жениться на Рене Французской с приданым в двести тысяч талеров и занять должность наместника французского короля в Германии; архиепископ Майнцский добился дара в сто двадцать тысяч флоринов и аннуитета в десять тысяч. Благосклонно о французской кандидатуре высказался папа. Поддержка со стороны швейцарцев и английского короля казалась обеспеченной.

Позиция Карла Габсбурга

Карл Габсбург, король Испании, находился в невыгодном положении из-за удаленности от места действия, но, возможно, он от этого выиграл, меньше скомпрометировав себя. Впрочем, его дела энергично и умело вели его тетка Маргарита Австрийская, граф Нассау, кардинал Гурк-ский, Максимилиан ван Берген и масса более или менее безвестных агентов. Однако Маргарита, смущенная первыми дипломатическими успехами Франциска I и сопротивлением, какое оказали некоторые князья, некоторое время колебалась и даже подумывала выдвинуть кандидатуру Фердинанда, младшего брата Карла, «в случае если оные курфюрсты пожелают избрать скорей его, нежели вас или означенного короля Франции». Но, как видно, Карл до того времени лишь изображал неуверенность, а не испытывал ее на самом деле, потому что очень резко возразил, поблагодарив при этом тетку за добрые намерения. Он заявил, что желает как можно больше «благ, чести и успехов своему брату», но тем не менее, учитывая «хлопоты и старания», уже предпринятые ради него, «намерен продолжать добиваться избрания самого себя, ничего не жалея и отдавая ради этого все силы».

Декларация Франциска I

Однако и французский, и испанский короли чувствовали, что надо обратиться к общественному мнению в Германии, и распространили свои манифесты. Франциск I пообещал немцам победы своего флота над турками в левантийских морях. Он велел канцлеру Дюпра написать епископу Бранденбургскому:

Поскольку Король богато наделен дарами духа, тела и фортуны, пребывает в цветущем возрасте, в полной силе, щедр и потому любим солдатами, способен выносить бдения, холод, голод, наконец, поскольку только его имя может внушить туркам страх, то, если ко всем этим дарам добавится громкий титул Цезаря, надо полагать, Греция и все, что некогда было утрачено в Святой земле, может быть возвращено в истинную веру и религию, ради спасения всех христиан... Что касается Католического короля, следует учитывать его юный возраст и то, что его королевства отдалены от империи, так что ему будет несподручно заботиться и печься об одной и о других. и притом нравы и жизненные обычаи испанцев непохожи на немецкие и даже совершенно им противоположны. Напротив, французский народ почти во всем походит на немецкий, в том числе в происхождении, а именно от сикамбров, как повествуют древние историки.

Манифест Карла

Карл не остался в долгу: он напомнил, что его предок, король Арагона, сражался с неверными, и заявил, что «его истинное намерение — питать и умиротворять весь христианский мир и полностью направить всю свою силу и мощь на проникновение, сохранение и распространение веры». Он добавил, что «не принадлежи он воистину по роду и племени к германскому народу», он не чаял бы власти над империей, но курфюрстам «вполне известно, что его истинный корень и первый цвет его знатности произрастает из Австрийского дома, которому он ныне истинный наследник и преемник». Пусть назначат его, и свобода германского народа, «как в духовном, так и в мирском отношениях, не только сохранится, но и приумножится». Кроме того, проповедовали (с амвонов), что «если бы императором стал король Франции, он пожелал бы держать немцев в таком подчинении, в каком держит французов, и стричь их, как ему заблагорассудится».

Разногласия

во французском Совете

Последние утверждения имели тем больше шансов быть принятыми на веру, что Франциск I не всегда выказывал себя очень ловким; возможно, он слишком во всеуслышание заявлял, что решился «действовать при помощи денег и силы, если не получится добиться своего полюбовно». Самоуверенная молодежь, окружавшая его, презирала немцев, из которых была знакома разве что с курфюрстами, казалось, очень легко покупавшимися; Бонниве, представлявшему короля в Германии, недоставало гибкости и прозорливости; он не вполне находил общий язык с Дюпра и председателем Гийяром, которые хотели прибегать в разговорах с князьями к убеждению. Правда, канцлер Дюпра, пытаясь их убедить, ограничивался пустой фразеологией и словесной эквилибристикой. Он говорил им, доказывая, что Франциск I может быть избран императором, даже если он не немец: «Прежде всего, в соответствии с нашим правом принято, чтобы те, кого приглашают руководить, выбирались сообразно не местным условиям, а знатности их рода. А ведь любой государь, соблюдающий справедливость, к какому бы народу он ни принадлежал, угоден Богу и предназначен для занятия высших должностей... Стало быть, король Франции, коль скоро он украшен множеством добродетелей, вполне может быть избран, хоть