Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

– Ты мерзкий лжец! – прокричал Джоуи.

– Нет, я говорю правду! Я попал в оленя! – проорал Джонни изо всех сил в ответ. Они еще некоторое время вопили друг на друга, пока в рядом стоявшем доме не открылось окно и оттуда не раздался грубый мужской голос:

– Вы, два ублюдка! Если вы не перестанете шуметь, то я выйду и надеру вам обоим задницу! Заткнитесь немедленно!

Это был отец Джонни. Он запустил в сына пустой бутылкой из-под виски, целясь в голову. Джонни едва успел прикрыть голову руками, и бутылка, скользнув по его руке, отлетела в сторону, упала и разбилась на тротуаре. Убегая со всех ног, Джонни и Джоуи еще долго слышали, как истошно вопил Уокер-старший. Они остановились, только когда пробежали целый квартал. Джоуи дрожал от страха, а Джонни был готов заплакать.

– Я еще доберусь до этого подонка! – воскликнул он.

Джоуи положил руку на плечо Джонни:

– Не переживай, приятель! Ведь сегодня тебе улыбнулась удача, и ты подстрелил оленя!

– Клянусь, что так оно и было! И одно это значительно больше, чем мой отец успел сделать за всю свою жизнь.

Уокер-старший

Многие браки заключаются в надежде на лучшее будущее. После того как, по выражению Маяковского, «любовная лодка разбилась о быт», постигшее разочарование делает семейную пару, отправившуюся в плавание по бурным волнам житейского моря, грубыми и безжалостными по отношению друг к другу. Так произошло с Джонни Уокером-старшим и Маргарет Скарамуззо. Он вырос в большой семье ирландских эмигрантов, поселившихся в Пенсильвании. Мужчины работали на шахтах, но Уокер-старший избрал для себя музыкальную карьеру. Он играл на пианино в придорожных закусочных, расположенных вдоль федеральной трассы недалеко от Скрэнтона. В одной из таких закусочных Уокер-старший и познакомился с Маргарет.

Отец, мать, три брата, четыре сестры и сама Маргарет говорили между собой только по-итальянски, а в их доме над диваном в гостиной висела огромная фотография папы римского. В Скрэнтоне насчитывалось всего несколько мест, где проходила жизнь Маргарет и ее близких родственников – дом, церковь и семейный рыбный магазин. Незамужние сестры могли похвастаться солидным приданым, а для их будущих мужей было зарезервировано место в семейном бизнесе. Но Маргарет с черными, как смоль волосами, голосом церковной хористки и заразительным смехом считала, что ее жизнь не должна ограничиваться домом, церковью и торговлей рыбой. Ее неудержимо манили американские просторы, расположенные за холмами, которые окружали Скрэнтон. В Уокере-старшем Маргарет нашла единомышленника, разделявшего ее стремление вырваться за пределы Скрэнтона. Она мечтала стать знаменитой эстрадной вокалисткой, а Уокер-старший вполне подходил на роль руководителя аккомпанирующего ей музыкального ансамбля. И они начали готовиться к отъезду из Скрэнтона, чтобы воплотить в жизнь свои мечты.

Поначалу все шло довольно неплохо. Уокер-старший нашел себе работу в Вашингтоне в кинокомпании «Братья Уорнеры» – правда, всего лишь в качестве коммивояжера, но ведь это все равно был шоу-бизнес. Рабочие дни недели он проводил в поездках по южным штатам, продавая фильмы владельцам местных кинотеатров. На выходные Уокер-старший старался возвращаться к жене. Через несколько лет он с огорчением пришел к выводу, что Маргарет суждено петь в церковном хоре и нигде больше. А руководимый им аккомпанирующий ансамбль обречен на существование лишь в его собственном воображении.

Тем временем деловая карьера Уокера-старшего в «Братьях Уорнерах» достигла пика. Он обзавелся собственным домом в городе Ричмонд в Вирджинии и тремя сыновьями – Артуром, Джонни и Джеймсом. Распрощавшись с мечтой о светлом будущем, ради которой вступил в брак, Уокер-старший от отчаяния запил. Сыновья стали избегать своего вечно пьяного отца, который пускал в ход кулаки, когда был недоволен их поведением. Следы от его побоев и ремня не проходили по несколько дней. А если Уокер-старший не ночевал дома, и по возвращении жена осмеливалась спросить, где он пропадал, то доставалось и ей.

В 1943 году, после очередной семейной ссоры, Маргарет приняла лошадиную дозу снотворного. Уокер-старший был изрядно пьян и спокойно отнесся к попытке самоубийства жены. Прежде чем уйти из дома по каким-то своим делам, он сказал восьмилетнему Артуру и шестилетнему Джонни:

– Не давайте ей заснуть, или она умрет.

Перепуганные мальчики заставили Маргарет постоянно пить кофе и ходить по дому. В результате она выжила.

В 1944 году едва не погиб сам Уокер-старший. Он направлялся из Вашингтона в Ричмонд, когда его «форд» на полном ходу лоб в лоб столкнулся с другим автомобилем. Уокер-старший потерял много крови. Полицейские, извлекавшие его из искореженного «форда», думали, что он скоро умрет. Но ему удалось выкарабкаться. Ходили слухи, что в момент столкновения Уокер-старший был пьян. Чтобы замять дело, ему пришлось потратить почти все свои сбережения и продать дом в Ричмонде. Через некоторое время его уволили из «Братьев Уорнеров» за пьянство. Уокер-старший устроился на работу в такси, но и там продержался недолго. Пьянство стало для него основным и единственным родом занятий.

Маргарет забрала троих сыновей и вернулась в Скрэнтон. Уокер-старший последовал за ней. На остатки сбережений они снимали скромную квартиру в доме, где располагался кинотеатр «Рузвельт». В новогодние праздники Маргарет удалось заработать немного денег, фотографируя детей на коленях у Санта-Клауса в местном универмаге. Весной 1945 года Уокер-старший устроился в «Рузвельт» на малооплачиваемую работу. Он начал посещать собрания общества анонимных алкоголиков и вскоре стал ведущим ночной музыкальной программы на местной радиостанции «Голос Скрэнтона». Радиослушателям Уокер-старший представлялся как ночной скиталец Джонни Уокер и ставил грампластинки по заявкам людей, страдавших бессонницей, или работников ночной смены. Музыка была преимущественно эстрадной. Только иногда он переключался на джаз, если считал, что никто на него не пожалуется и ему это сойдет с рук. В радиостудии стоял орган, на котором Уокер-старший импровизировал на тему какой-нибудь популярной эстрадной песни, а по окончании импровизации транслировал ее оригинал. Радиослушателям такой трюк нравился, и Уокер-старший обзавелся поклонниками. У него был очень мягкий баритон, который прекрасно подходил для ведения ночных радиопередач в качестве диктора.

Когда осенью 1953 года Уокер-старший бросил пустую бутылку из-под виски в своего сына, его жизнь в очередной раз дала трещину. Он снова запил и стал поколачивать сыновей. Маргарет подозревала его в измене. Эти подозрения подтвердились: из местного госпиталя по почте пришел счет на имя Уокера-старшего за уход по беременности и родам. Маргарет закатила ему грандиозный скандал, но счет оплатила. В знак благодарности Уокер-старший удостоил ее только пьяной ухмылкой.

Юность

Поздними вечерами юный Джонни лежал в кровати в спальной комнате, которую делил с братом Джеймсом. Рядом с подушкой он клал микрофон из карболита, подключенный к радиопередатчику, стоявшему на столе возле окна. От его ламп исходило приглушенное оранжевое свечение. Джонни собрал радиопередатчик из набора, купленного на деньги, которые заработал, разнося газеты. На крыше он установил высокую деревянную мачту с антенной. В хорошую погоду на нее удавалось принимать радиостанции, вещавшие из Кливленда. Однако по ночам Джонни предпочитал им «Голос Скрэнтона». Он приглушал звук до минимума, чтобы не разбудить Джеймса, и с удовольствием слушал ровный и чувственный голос отца, иногда повторяя за ним в микрофон:

– С вами Джонни Уокер-младший – тот самый ночной скиталец…

Первым решил уйти от родителей старший брат Артур. В Скрэнтоне он регулярно становился чемпионом в составе городских юношеских команд по футболу и бейсболу, играл на трубе в музыкальном ансамбле и главные роли в любительских спектаклях, прислуживал в алтаре и хорошо учился в школе. Артур встречался с красавицей Ритой Фрич, дочерью ночного дежурного в почтовом отделении. Но уже в первый год своего обучения в Скрэнтонском университете девятнадцатилетний Артур неожиданно заявил друзьям, что бросает учебу, чтобы поступить на военно-морскую службу. Отвечая на их недоуменные вопросы, он сказал, что хочет повидать мир. Только много позже он поведал истинную причину, по которой покинул родной дом: «Когда отец возвращался домой, мне приходилось спускаться на первый этаж и принимать удар на себя. В это время мои младшие братья прятались на втором этаже, и я должен был терпеливо сносить все, что пьяный отец вытворял со мной – хлестание