Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

Естественно, это вызвало сильное недовольство при императорском дворе. В июле 1625 года в Берлин прибыл посланец императора, граф Ганнибал Дона. Курфюрст поспешил заверить его в своей лояльности и разорвать все связи с противниками Фердинанда II. Бранденбург не примкнул к Гаагскому союзу, заключенному в конце 1625 года Англией и Данией с целью защиты прав и свобод немецких князей от императора и Испании. Чтобы обеспечить нейтралитет в войне, курфюрст завербовал три тысячи солдат — средства на это ему предоставили сословия, хотя и ограничили срок найма тремя месяцами. Однако эти полки не успели своевременно занять переправы через Эльбу и Хафель, и в результате провинции Альтмарк и Пригницбыли оккупированы Мансфельдом[4].

Победа Валленштейна над Мансфельдом при Дессау в апреле 1626 года имела, однако, негативные последствия для Бранденбурга. У курфюршества был отнят контроль над архиепископством Магдебург и епископством Хальберштадт, которые имели для Гогенцоллернов огромное значение. Администратор этих духовных владений, Христиан Вильгельм, сражался на стороне датчан против императора, в том числе при Дессау. После поражения он был изгнан из Магдебурга, и на его место был назначен саксонский принц Август. После множества передряг Христиан Вильгельм в 1632 году перешел в лоно католической церкви — уникальный случай в истории бранденбургских Гогенцоллернов.

Мансфельд со своим разбитым войском отступал через Бранденбург. Императорские военачальники пока еще считались с нейтралитетом княжества, однако после поражения датчан при Луттере они оккупировали Альтмарк. Отступавшие датчане, в свою очередь, опустошили провинции Пригниц и Укермарк. В дополнение ко всему в июле 1626 года в Пиллау высадился Густав Адольф, решивший сделать Восточную Пруссию базой для своих операций против Польши. Зимой 1626–1627 годов Ноймарк был разграблен казаками, находившимися на австрийской службе. В начале 1627 года курфюрст во главе 4500 солдат отправился в Восточную Пруссию, чтобы остановить шведское наступление. Его ближайший советник, граф Адам Шварценберг, сопровождал эту армию.

Большая коалиция против Габсбургов тем временем распалась. Нет никаких сомнений в том, что если бы Гогенцоллерны примкнули к ней, их ждала бы та же судьба, что и мекленбургских герцогов. Однако даже свой нейтралитет курфюрст обеспечить не смог. В этой ситуации он решил встать на сторону императора; решение, продиктованное Шварценбергом, ставшим к тому времени могущественным фаворитом Георга Вильгельма. После долгих переговоров в Кёнигсберге 22 мая 1727 года был заключен полноценный союзный договор. По его условиям, курфюрст подчинился воле императора во всех вопросах и разрешил его войскам вступить в свои владения. В Берлин в качестве наместника был назначен маркграф Сигизмунд, дядя курфюрста; в его задачи входило сдерживать кальвинистских советников, в том числе канцлера Прукманна, и слишком активных женщин из монаршей семьи. Ведь и супруга Георга Вильгельма, и его теща вместе со своей сестрой решительно выступали за союз с протестантскими державами против императора.

Согласно условиям договора, курфюрст должен был направить 1200 солдат на помощь полякам для борьбы со шведами. Однако Густав Адольф перехватил это подразделение на марше, взял всех в плен и вынудил Георга Вильгельма вернуться к политике нейтралитета. В дальнейшем на территории Пруссии никаких активных действий курфюрст не совершал.

На жителей самого Бранденбурга тяжелым грузом легли контрибуции, введенные Валленштейном. В противоположность другим католическим полководцам, Валленштейн перекладывал на население все расходы по содержанию своей армии. Марка была разделена на районы расквартирования, где из числа местных дворян были назначены военные комиссары, ответственные за сбор контрибуций и за переговоры как с военачальниками, так и с сословиями. Они же должны были бороться с грабежами и притеснениями, что, впрочем, удавалось не слишком хорошо.

Стало очевидно, что заключенный с императором договор не принес курфюрсту серьезных выгод. Единственным выигрышем можно было назвать то, что Георг Вильгельм хотя бы сохранил свой трон. В остальном на интересы Гогенцоллернов никто не обращал внимания. Пожалование Мекленбурга Валленштейну означало, что древние бранденбургские претензии на это герцогство останутся бесплодными. Позиция императорского двора давала основание для самых худших опасений. В 1628 году Шварценберг был направлен в Вену, однако не смог ничего добиться. Император и его советники вынашивали план издания Реституционного эдикта, который восстановил бы все секуляризованные духовные владения; кроме того, в Вене надеялись склонить бранденбургского курфюрста вернуться в лоно католической Церкви.

Когда Реституционный эдикт был опубликован в 1629 году, он непосредственно затронул интересы Бранденбурга. Речь шла о трех секуляризованных епископствах; кроме того, в соответствии с этим документом кальвинисты оказывались вне закона. Император находился на вершине успеха; датский король Христиан IV вынужден был заключить с ним Любекский мир. В этот самый момент французской дипломатии удалось добиться заключения польско-шведского перемирия в Альтмарке, и Густав Адольф решил, наконец, вмешаться в войну на территории Империи.

Шведский король сражался одновременно за свою корону и за безопасность своего государства. Победа католицизма в Германии означала бы усиление его смертельного врага, польского короля Сигизмунда III, претендовавшего на шведский престол. Поляки находились в тесном союзе с императором, который как раз собирался создать на Балтике свой флот — еще один проект, угрожавший интересам Швеции. Сопротивление Штральзунда поставило этот план под угрозу, но Густав Адольф и его советники понимали, что опасность продолжает существовать.

Решительные и энергичные действия шведского короля являют собой яркую противоположность той малодушной половинчатости, которая была характерна для немецких протестантских князей. Густав Адольф потребовал от своих единоверцев примкнуть к нему, отказавшись от любой военной и политической самостоятельности; он хотел командовать единолично, опираясь на средства немецких княжеств и городов. Он не скрывал, что шведы потребуют за свои услуги территориального вознаграждения. О чьем-либо нейтралитете в войне он ничего и слышать не желал.

В Бранденбурге этот подход не нашел понимания. К тому же личные разногласия со шведским королем из-за вышеупомянутого брака никуда не делись. В Берлине опасались, что, присоединившись к Густаву Адольфу и потерпев поражение, Гогенцоллерны лишатся своих владений. С другой стороны, можно было ожидать, что Густав Адольф после победоносной войны присоединит Пруссию к своему королевству. Прибыв в Померанию, он уже заключил со старым герцогом договор о том, что после смерти правителя его герцогством будут управлять шведы.

В результате целью бранденбургской политики стал тот самый нейтралитет, который был так неугоден Густаву Адольфу. Главным сторонником этой политики был не Шварценберг — он по-прежнему рекомендовал союз с императором — а Кнезебек, который в этом вопросе находился в полном согласии с новым канцлером Гётценом. Оба они хотели тесного сотрудничества с Саксонией и создания союза евангелических князей, которые смогли бы играть самостоятельную роль между императором и его иностранными противниками.