Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

На конвенте бранденбургские советники смогли добиться подписания формального соглашения о совместных действиях протестантских князей. Оно подразумевало совместное сопротивление Реституционному эдикту, если потребуется, силой; для этого планировалось собрать войско. Бранденбург еще не порвал с императором, но вступил в переговоры с его врагами, в том числе с французами. Фердинанд II потребовал, чтобы Гогенцоллерны твердо заняли его сторону; однако натиск шведского оружия лишил его требования какой-либо убедительности.

По отношению к шведскому королю Бранденбург по-прежнему занимал выжидательную позицию, не соглашаясь с его требованиями. Но когда Густав Адольф высадился в Померании и Тилли двинулся в Бранденбург, лишь частично оккупированный императорскими войсками, настало время выбирать сторону. В апреле 1631 году Густав Адольф выбил императорские войска из Ной-марка и занял Франкфурт, Ландсберг и Кюстрин. Он требовал от курфюрста примкнуть к нему и передать шведам крепости, а также выплатить контрибуции на содержание шведской армии. Курфюрст все еще не мог решиться, когда 13 мая Густав Адольф подошел к Кёпенику рядом с Берлином. Оказать ему вооруженное сопротивление было невозможно. Курфюрст отправился навстречу зятю. В Трептове они провели переговоры, не увенчавшиеся успехом. Густав Адольф с тысячей солдат направился в Берлин, где переговоры продолжились.

Шведский король, возможно, уже тогда планировал выдать свою единственную дочь Кристину за курпринца[5]. Однако в итоге Георг Вильгельм так и не согласился подписать предложенный ему договор, ограничившись тем, что передал шведам крепость Шпандау. Густав Адольф думал о том, как выручить Магдебург, осажденный армией Тилли; он требовал от саксонцев передать ему Виттенберг, однако те не согласились. Тем временем Магдебург пал и стал жертвой гигантского пожара; это стало сильным ударом для протестантизма и для авторитета Густава Адольфа в Германии. Шведский король с новой силой стал склонять Георга Вильгельма к союзу, то запугивая его, то угрожая уйти из Империи и предоставить протестантов их участи.

30 мая состоялся новый раунд переговоров. Курфюрст смог выиграть еще немного времени, заявив, что хочет договориться с саксонцами и совместно присоединиться к шведам. Но терпение Густава Адольфа подошло к концу. 20 июня шведская армия стояла перед стенами Берлина, стволы ее пушек были направлены на замок курфюрста. Густав Адольф не хотел идти на крайние меры; он понимал, что насилие в отношении родственника-протестанта будет стоить ему многих симпатий в Германии. Поэтому на следующий день он довольствовался временным соглашением, по которому получал на время войны Шпандау, Кюстрин и ежемесячную контрибуцию в размере 30 тысяч талеров. Курфюрст смог сохранить определенную самостоятельность, однако в померанском вопросе ему не удалось добиться ничего — шведы уже рассматривали герцогство как свое владение и превратили его в операционную базу.

Большая победа шведов при Брейтенфельде 17 сентября 1631 года спасла Гогенцоллернов от последствий императорского гнева. Дальнейшая кампания Густава Адольфа позволила Бранденбургу, который непосредственно не являлся театром военных действий, вздохнуть с облегчением. При Брейтенфельде саксонцы сражались уже как союзники шведского короля, и бранденбургские солдаты присоединились к нему в 1632 году в наступлении на Силезию. Однако и Саксония, и Бранденбург продолжали уклоняться от заключения союза, на котором настаивал Густав Адольф. Это продолжалось до самой смерти короля в битве при Лютцене[6].

После этого пути Бранденбурга и Саксонии разошлись. Саксонцы по-прежнему придерживались политики формирования независимого от других игроков союза протестантских князей, который мог бы играть роль «третьей силы». Георг Вильгельм же договорился со шведским канцлером Акселем Оксенштерной о том, что выйдет из этого блока. Впрочем, это не исключало сотрудничества двух курфюрстов, которые совместно направили свои войска в Силезию на помощь шведам, сражавшимся против Валленштейна. Последний пытался разделить своих противников, ведя с ними переговоры, но одновременно продолжил активные боевые действия. Его авангард дошел до Ландсберга и Франкфурта.

Валленштейн вел сложную игру; не добившись желаемого от саксонцев, он вступил в переговоры со шведами и, таким образом, выбрал тот путь, который привел его к гибели. После убийства Валленштейна австро-испанская армия смогла добиться новых успехов, и в сентябре 1634 года при Нёрдлингене шведы были разбиты. Это открыло путь для компромисса между протестантскими курфюрстами и императором.

Саксонцы первыми двинулись по этому пути. Курфюрст Иоганн Георг заключил в 1635 году Пражский мир, условия которого были рассчитаны на присоединение других протестантских князей и реформу Империи. Саксонцы перешли на сторону императора и обязались помочь изгнанию шведов из Германии, если мирные переговоры с ними не увенчаются успехом. В обмен император отказался от проведения в жизнь Реституционного эдикта в Саксонии и Бранденбурге. Однако это была единственная уступка: в Берлине особенно негативно восприняли то, что кальвинизм по-прежнему оставался вне закона. Саксонцы получили оба Лаузица, а их принц был назначен администратором в Магдебурге. Планировалось также создание имперской армии численностью в 80 тысяч человек под командованием императора.

Перед Георгом Вильгельмом встал вопрос о том, должен ли он последовать примеру саксонцев и присоединиться к Пражскому миру. Потеря Магдебурга была для Гогенцоллернов очень болезненной. Вопросы Юлиха и Пруссии также повисли в воздухе. Шведы, в свою очередь, не скупились на посулы: Оксенштерна обещал бранденбургскому курфюрсту Померанию в том случае, если Швеция получит Магдебург, Хальберштадт и Оснабрюк. С согласия Франции Георгу Вильгельму даже предлагали силезские владения. Позднее Оксенштерна вообще отказался от каких-либо территориальных притязаний и согласился на умеренную денежную компенсацию.

В переговорах между императором и шведами Бранденбург напрямую не участвовал, однако оказывал на их ход косвенное влияние. Канцлер Гётцен, который в Майнце вел переговоры с Оксенштерной, настаивал на принятии шведских условий. В то же время курфюрст в глубине души склонялся на сторону императора. Шварценберг, на протяжении двух лет находившийся в опале, был возвращен ко двору и отправлен в Дрезден, чтобы договориться о присоединении к Пражскому миру.

Собственно, на тот момент никто в Берлине не выступал за продолжение войны. Единственным условием советников курфюрста было заключение одновременного мира со Швецией. Георг Вильгельм, однако, совершил поспешный шаг — не дожидаясь переговоров о всеобщем умиротворении, он присоединился к Пражскому миру. Это испортило всю игру. Переговоры между шведами и саксонцами вскоре зашли в тупик — первые требовали восемь миллионов гульденов, вторые были согласны только на один миллион. Напрасно Георг Вильгельм настаивал на том, чтобы шведам были сделаны уступки; ни саксонцы, ни император теперь не склонны были принимать во внимание его интересы. В результате надежда на приобретение Померании растаяла.

Единственным, что выиграл Бранденбург, было избавление от угрозы