Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

В отношениях двух протестантских соседей первую скрипку теперь играла Саксония. Договор между ними от 6 октября 1635 года предусматривал, что саксонцы смогут использовать все переправы через Одер и Хафель для боевых действий против шведов. Более того, в начале 1636 года Бранденбург был вынужден вступить со шведами в открытый конфликт. Однако никаких плодов эта политика не принесла. Как только саксонцы закрепились в Магдебурге, они снова стали рассуждать о возможности оставить Померанию шведам. Впрочем, вскоре Саксония потерпела поражение, шведская армия заняла Бранденбург, Георг Вильгельм был вынужден искать убежища в Кюстрине.

В результате этих событий бранденбургскому курфюрсту не оставалось ничего иного, кроме как искать спасения в тесном союзе с императором. В начале 1637 года было заключено соглашение, по которому несколько императорских полков были направлены через Силезию в Бранденбург и поставлены под командование Георга Вильгельма. Последний был назначен императорским генералиссимусом и сам начал активно вербовать солдат, чтобы выступить против шведов.

В разгар военных приготовлений пришла весть о смерти 20 марта 1637 года померанского герцога Богислава XIV. Для Георга Вильгельма это стало еще одним стимулом усилить свою активность. Шварценберг стал самым могущественным человеком при дворе, канцлер Гётцен и его единомышленники были оттеснены в сторону. Позицию сословий, требовавших мира, никто больше не принимал во внимание. Чтобы платить наемникам, Шварценберг приступил к сбору контрибуций, подавляя любое сопротивление железной рукой. Это была настоящая военная диктатура.

Действуя против шведов, курфюрст поначалу смог добиться успехов, оттеснив противника в Померанию. Однако в 1638 году к шведам прибыли подкрепления и они снова оккупировали Марку. Курфюрст отбыл в Пруссию, оставив наместником в Бранденбурге Шварценберга. Стало ясно, что вести масштабную кампанию против шведов не получится; для этого необходимо значительно большее войско и талантливый полководец. Ни первого, ни второго у Бранденбурга не было. Георг Вильгельм пообещал императору собрать под свои знамена 25 тысяч солдат; в реальности его армия не превышала 6 тысяч. Нанятые полки таяли как снег под весенним солнцем, и командовавший ими генерал Клитцинг почти стеснялся своей должности. Более крупную армию выжатый как лимон Бранденбург был содержать не в состоянии.

Шварценберг понимал, что перегнул палку, и пытался как-то исправить ситуацию. Он сократил наемную армию до 4 тысяч человек. Этого хватило бы для сохранения вооруженного нейтралитета, но возврат к последнему был невозможен. Диктатура Шварценберга становилась тем временем все более ненавистной; против нее выступало духовенство, и горожане относились к шведам лучше, чем к бранденбургским войскам. В 1639 году шведская армия заняла Ландсберг, Дризен и Франкфурт; в руках курфюрста остались лишь крепости Шпандау, Кюстрин и Пейц. Сопротивляться врагу не было возможностей, друзья оказались бесполезны. В конце концов, и император пришел к мысли о том, что уступить шведам Померанию будет меньшим злом.

Противник Шварценберга, тайный советник фон Винтерфельд, писал в 1640 году канцлеру Гётцену: «Померания потеряна, Юлих потерян, Пруссию мы держим только за самый кончик хвоста, а Марка[7] отдана на откуп маркитантам». Так выглядела ситуация к тому моменту, когда 1 декабря 1640 года Георг Вильгельм скончался в Кёнигсберге. Курфюрсту было всего 46 лет; его преемнику досталось тяжелое наследство.

Глава 2

Фридрих Вильгельм

Первые шаги

(1640–1648)

Новому курфюрсту едва исполнилось 20 лет. Он не имел совершенно никакого опыта в государственных делах, к которым его не допускали. Его детские воспоминания были связаны с харизматичной фигурой Густава Адольфа, который благоволил юному принцу и хотел выдать за него свою дочь. Для впечатлительного мальчика протестантский воитель стал кумиром и образцом для подражания. Этому способствовало и влияние его тети, вдовы Густава Адольфа. Тринадцатилетним мальчиком принц принимал участие в траурной процессии, сопровождавшей тело шведского короля на родину.

Фридрих Вильгельм рос не при дворе. Война вынудила отца отправить его в Кюстрин, где за его воспитание взялся бельгийский дворянин-кальвинист Иоганн Фридрих фон Калькум. В 1634 году они вдвоем отправились в Нидерланды, где принца обучали наукам и военному делу. Фридрих Вильгельм прилежно осваивал латынь, математику и историю. Помимо немецкого, он знал французский, голландский и польский языки. Обучение в Нидерландах длилось четыре года и оставило в душе принца глубокий отпечаток. Этот опыт, конечно, был ограниченным: Фридрих Вильгельм находился отнюдь не в центре голландской политической жизни, почти не соприкасался с миром торговли и мореплавания, однако получил общее впечатление о морском и торговом могуществе страны. К этому добавлялось воздействие кальвинистского окружения и знакомство с принцем Фридрихом Генрихом Оранским. Молодой Гогенцоллерн пропитался духом кальвинистской, оранской политики, направленной против католических Габсбургов; он был решительным противником Пражского мира.

Когда в 1637 году Бранденбург вступил в войну против Швеции, дальнейшее пребывание принца в Нидерландах стало невозможным. Политические разногласия отца и сына едва не закончились серьезным конфликтом. Фридрих Вильгельм хотел получить самостоятельный пост, желательно стать наместником в Клеве. Сословия Клеве энергично выступали за это, связывая с таким назначением надежду на нейтралитет в продолжавшейся войне. Однако курфюрст по понятным причинам отказал сыну и приказал Фридриху Вильгельму прибыть ко двору. Принц медлил, опасаясь, что его заставят вступить в нежеланный брак; только получив формальные заверения в том, что этого не произойдет, он в 1638 году прибыл в Берлин. Здесь состоялось примирение между отцом и сыном; в честь принца был устроен большой праздник. Однако принц не доверял Шварценбергу и, заболев корью, был твердо убежден, что стал жертвой отравления.

Вскоре после выздоровления он отправился вместе с курфюрстом в Кёнигсберг. Его положение там оставляло желать много лучшего; на него смотрели с недоверием и не допускали ни до чего серьезного. Принц впал в уныние. Он был здоровым, сильным человеком, готовым к тяготам военной жизни; но неприятности этих лет повлияли даже на его физическое самочувствие. Он стал недоверчивым, замкнутым, нелюдимым, испытывал неуверенность в себе. Однако, как огонь под золой, в нем жила идея о том, что он является избранным орудием Господа и призван совершить великие дела. Эта вера в свое высокое предназначение не оставляла его на протяжении всей жизни. Все его мысли и дела пронизаны кальвинистской религиозностью; ею же он руководствовался в своей политике, направленной на усиление Бранденбурга.

Фридрих Вильгельм считал, что бразды правления в его руках сопряжены с обязательствами перед Господом. Именно поэтому его вдвойне угнетала та ситуация, в которой он оказался при отцовском дворе. Только став курфюрстом, он вновь почувствовал в себе силы. Мрачная меланхолия вскоре исчезла, уступив место деятельной энергии.

Впрочем, начало правления Фридриха Вильгельма не сопровождалось какими-либо резкими