Армия Восточной Римской империи от Юстиниана I до «Стратегики» - Андрей Валерьевич Банников

на постоянной основе размещены на границах. Вплоть до битвы при Адрианополе (378 г.) они представляли собой достаточно боеспособные и многочисленные войска. Однако в VI в. полностью утратили свое значение и окончательно прекратили существование в период правления Юстиниана I.

Букелларии появились в начале V в. Они образовывали персональную гвардию военачальников или имперских чиновников и оплачивались из их личных средств. Еще в первой половине VI в. букелларии имели полуофициальный статус и Юстиниан I боролся с попытками частных лиц окружать себя подобной вооруженной охраной (CI, IX, 12, 10). Однако позднее они были инкорпорированы в состав армии.

Союзниками назывались чужеземные наемники-варвары на римской службе. Союзнические формирования набирались обычно из среды соседних народов: сарацинов, гуннов, гепидов, готов, лангобардов. Союзники подчинялись собственным командирам и сражались традиционным оружием и в соответствии со своими обычаями[14].

К концу правления Юстиниана I Восточная Римская империя переживала серьезный военный кризис, самым негативным образом отразившийся на ее внешнеполитическом положении. Многолетние завоевательные войны привели к большим потерям в личном составе армии и исчерпали финансовые резервы государства. Отсутствие необходимого количества солдат и денег на их содержание, обострение положения на границах, подвергавшихся сильному давлению извне, привели к тому, что спустя всего несколько лет после смерти Юстиниана многие территории оказались снова утрачены: лангобарды захватили север и центр Италии, а авары и славяне опустошили обширные регионы Придунавья.

Концепция военного ответа на сложившуюся ситуацию была представлена в «Стратегиконе» — трактате, автором которого обычно считают императора Маврикия (582–602 гг.).

В «Стратегиконе» воспроизводится модель кавалерийской армии, главную силу которой представляет некий универсальный тип всадника, способного действовать на поле боя оружием различного типа в зависимости от поставленных тактических задач.

Акцент на организации, вооружении и тактических действиях кавалерии, возможно, отражает приоритеты автора, писавшего в период, когда на Балканах происходили тяжелые столкновения с аварами.

Повышенное внимание Маврикия к кавалерии не должно восприниматься как указание на то, что пехота не играла на поле боя совершенно никакой роли. В действительности только одна книга трактата (третья) очевидным образом посвящена исключительно построениям кавалерийского подразделения; в остальных 11 книгах говорится о боевых порядках смешанного типа. Значение пехоты существенно возрастало в тех случаях, когда военные действия предполагали проведение осад и штурмов вражеских фортификаций. Пешие отряды несли гарнизонную службу, занимая не только оборонительные сооружения, но и мелкие укрепления и аванпосты. Столкновения с противником в покрытых лесами гористых балканских регионах полностью ложились на плечи пехоты. Именно пехотинцы устраивали засады и удерживали или, наоборот, захватывали труднопроходимые теснины, где не могли действовать конные отряды. Характерно, что даже всадники в определенных условиях для того, чтобы отразить неприятельскую атаку или, напротив, самим напасть на занявшего укрепленную позицию врага, должны были спешиваться (Theoph. Sim., VII, 2, 2–9; ср. II, 18, 11). Тем не менее, на поле боя пехота, как и во времена Юстиниана, выполняла исключительно вспомогательную роль, состоявшую в том, чтобы прикрывать отступающих всадников. Активные тактические эволюции, предполагавшие нанесение главного удара, почти исключительно возлагались на кавалерию.

Вооружение и приемы ведения боя, описанные в «Стратегиконе», оставались в принципе неизменными до 620-х годов. Ядро армии образовывали хорошо обученные, вооруженные и экипированные подразделения, в значительной части сформированные из всадников. Они были пригодны для проведения кампаний на значительные расстояния и наилучшим образом подготовлены не только к непосредственному участию в полевом сражении, но и к стратегиям, основанным на быстроте перемещения, а также тактикам, базировавшимся на неожиданных нападениях и засадах.

Структура имперской военной организации также не претерпела существенных изменений за одним исключением, которое касалось учреждения в Италии и Африке новых административно-территориальных единиц, называвшихся экзархатами, с центрами в Равенне и в Карфагене соответственно. Создание экзархатов, в которых военная и гражданская власть была объединена в руках одного должностного лица (экзарха), стало ответом в Италии на угрозу со стороны лангобардов, а в Африке на постоянные набеги берберских племен.

Военные преобразования, проведенные в период правления Маврикия, способствовали относительной стабилизации ситуации на границах. Император с успехом завершил войну с Сасанидами и нанес ряд чувствительных поражений аварам и славянам на Дунае. Однако его политика жесткой экономии послужила поводом для солдатского мятежа, который стоил ему жизни. После смерти Маврикия Восточную Римскую империю ждали еще более сильные потрясения: возобновившаяся война с Персией и новые аваро-славянские вторжения несли угрозу уже самому ее существованию.

Изменения военной организации

Восточной Римской империи

в период правления Ираклия

К 622 г., когда император Ираклий начал активные военные действия против персов, вряд ли Юстиниан I или даже Маврикий узнали бы государство, которым они управляли. Балканский полуостров, а также часть континентальной Греции стали добычей аваров и славян, лангобарды контролировали значительную часть Италии, а вестготы отвоевали у римлян испанские территории. При Фоке (602–610 гг.) и в первые годы правления самого Ираклия в руки к персам попали богатые восточные провинции (Месопотамия, Сирия, Палестина, Египет); персидским войскам удалось проникнуть даже на анатолийский полуостров.

Этот этап мог вполне оказаться финальным в истории Восточной Римской империи, если бы не прочность и адаптивность ее военной организации, сформировавшейся к началу VII в. Успешные военные кампании Ираклия служат убедительной иллюстрацией того, что преобразованная в постюстини-ановский период армия могла действовать на полях сражений достаточно эффективно даже при неблагоприятных обстоятельствах.

Длительная война с персами завершилась полной победой Ираклия и возвращением всех утраченных восточных территорий. Однако успехи были куплены дорогой ценой. Значительные потери, понесенные армией в этой борьбе, привели к последующему ухудшению качества войск и нехватке необходимого снаряжения. Следствием долгих и дорогих (во всех смыслах) кампаний Ираклия станут неудачи, которые постигнут римские войска в грядущей борьбе с новым противником.

В период войны Ираклия с персами в имперской военной организации происходят важные изменения. Две центральные армии (praesentales), по всей вероятности, были объединены. Группировки под командованием магистров Востока и Армении (magistri militum per Orientem и per Armeniam) на востоке и магистра Фракии (magister militum per Thracias) на Балканском полуострове продолжили свое существование. Позже эти три армии приняли участие в войнах с арабами.

О силах, находившихся под командованием магистра Иллирика (magister militum per Illyricum), в источниках нет упоминаний. Учитывая, что в период 610–630 гг. большая часть центральной и северной части балканских провинций была занята славянскими племенами, подчиненными Аварскому каганату, можно предположить, что эта армия прекратила свое существование, а отдельные сохранившиеся ее части вошли в состав других воинских группировок.

После окончания персидских войн, в начале 630-х гг., происходит восстановление отдельных традиционных для имперской военной организации структур. Так на некоторых участках восточной границы вновь появ-лись гарнизоны лимитанов; кроме того,