Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов

Наши взгляды на секунду встретились. Ли посмотрел на меня, и, вздрогнув, отвернулся. Кажется, ему не очень понравилось то, что он увидел в моем взгляде.

Молот сидел за столом и ел. Методично, сосредоточенно, с выражением мрачной сосредоточенности на широкой физиономии — как экскаватор, перерабатывающий грунт. Перед ним громоздилась внушительная конструкция из хлеба, колбасы и сыра и он поглощал ее с такой целеустремленностью, будто от этого зависела судьба человечества. Впрочем, учитывая то, что нам предстояло — может, и зависела.

Я подошел к термосу, налил себе кофе. Черный, крепкий, без сахара. Обхватил кружку двумя руками и сделал глоток. Привкус пережженных зерен ударил по рецепторам. Ого. Это что, натуральный? Кучеряво они тут живут, ничего не скажешь. Зацепив бутерброд, я сел напротив Молота. Тот поднял взгляд, окинул меня оценивающим взглядом, будто прикидывая, не планирую ли я покуситься на его еду, и крякнул.

— Ну и рожа у тебя, Антей.

— На свою глянь, — буркнул я, и нагло зацепил бутерброд с его тарелки. Молот посмотрел на меня взглядом человека, которого только что предал лучший друг, и отвернулся.

Демьянов дал нам минут пять — ровно столько, чтобы я успел допить кофе и налить вторую кружку, потом подошел к стене, на которой висела большая проекционная схема, коснулся панели — и изображение ожило.

— Внимание, — произнес он негромко.

Бойцы подтянулись к столу. Рокот сел справа от меня, Ли — напротив, рядом с Молотом. Тот отодвинул тарелку, но не убрал совсем — оставил на расстоянии вытянутой руки. На всякий случай.

На схеме светилась карта. Я узнал ее не сразу — масштаб был крупный, детализация высокая, но очертания характерные. Подмосковье. Юго-запад. Инновационный центр «Сколково» — вернее, то, что от него осталось после Дня Ноль. Периметр, внутренние строения, подземные уровни, обозначенные пунктиром. Пунктирных линий было много — видимо, они означали то, что было известно лишь предположительно.

— Сколково, — начал Демьянов. — Главный укрепленный объект «ГенТек». Основная инфраструктура — под землей. Бункер, экранированный, автономный, с собственным энергоснабжением. Именно там находится центральное ядро «Эдема».

Он обвел рукой периметр на карте.

— Основная проблема — ПВО ближнего действия. Автоматические зенитно-ракетные комплексы, перекрывающие воздушное пространство в радиусе двадцати километров от объекта. Любая попытка воздушной высадки заканчивается на подлете. Мы теряли дроны-разведчики трижды — последний не долетел и до внешнего кольца.

Пауза. Демьянов коснулся панели, на схеме загорелись красные точки — позиции ПВО. Много. И все пунктиром.

— Первой проблемы можно было бы избежать посредством исключительно наземной операции, но здесь мы плавно подходим к второй. Механоиды. «Эдем» вышел из-под контьроля «ГенТек», но за свое ядро он будет биться до последнего. Пока ядро работает, он будет держать периметр. И, при необходимости стянет туда боевые юниты со всей Москвы.

Он помолчал.

— Для того, чтобы прорвать периметр, потребуется полноценная общевойсковая операция, но, как верно подметил Антей — провести ее, в отрыве от основной базы, за тысячу километров от нее мы на данном этапе не можем. И это не слабость. Это арифметика. Транспорт, снабжение, координация — все упирается в расстояние и ресурсы. Именно поэтому в Москву была отправлена разведывательная партия во главе с Ли.

Демьянов кивнул в сторону китайца. Тот сидел с непроницаемым лицом.

— Их задапчей было внедрение в сообщество выжитых, вербовка сторонников и попытка выйти на сотрудников «ГенТека». Создать агентуру, подготовить почву, вырубить оборону изнутри.

— Но обстановка изменилась, — вставил Ли ровным голосом.

— Изменилась, — подтвердил Демьянов. — «Эдем» начал финальную фазу зачистки выживших. Методично, район за районом. Москва, Подмосковье, дальше — область. Работать на проникновение в таких условиях стало, как вы понимаете, невозможно.

Он повернулся к схеме. Долго смотрел на красные точки ПВО, на пунктирные контуры подземных уровней, на тонкие линии подъездных путей.

— Если бы нашелся способ вырубить ПВО и ретрансляторы управления механоидами изнутри, — произнес Демьянов, — мы бы высадили десант через двадцать минут после сигнала, и уже через час бункер был бы захвачен, ядро уничтожено, а вопрос — закрыт.

В комнате повисла тишина.

Тяжелая такая тишина. Густая. В такой хорошо слышно, как тикают часы, как гудит вентиляция и как Молот осторожно, стараясь не шуршать, тянется к недоеденному бутерброду.

— Полагаю, такая возможность есть, — сказал вдруг Рокот.

Он произнес это спокойно, буднично, как будто собирался предложить не самоубийственную операцию в сердце вражеской крепости, а, скажем, альтернативный маршрут объезда пробки на Кутузовском. Я покосился на него. Рокот сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Лицо — ровное, спокойное, с легкой тенью чего-то, что при определенном освещении можно было принять за азарт. Я хорошо помнил: когда на лице старого друга появляется такое выражение, он обычно готовится предложить что-то такое, от чего нормальные люди хватаются за голову.

— Мой отряд официально списан «ГенТеком», — начал он. — Подозрение в сотрудничестве с «объектом 348−15». — Кивок в мою сторону. — С точки зрения Кудасова, мы — предатели, перебежчики и пособники. И, вероятнее всего, на нас заочно повешено все, что можно повесить, вплоть до организации Дня Ноль и кражи канцелярских скрепок.

Молот хмыкнул, но промолчал.

— Однако, — продолжил Рокот, — это же и дает нам шанс.

На нем скрестились сразу несколько недоуменных взглядов, один из которых был моим.

— Если бы я считал, что меня несправедливо оклеветали и подставили, если бы мне было жизненно важно доказать, что это не так и заслужить прощение, если бы больше всего я хотел вернуть себе размеренный и сытый образ жизни в бункере корпорации… — задумчиво проговорил Рокот, — я бы поступил следующим образом. Я бы улучил момент, вырубил нахрен вот этого кадра, — кивок в мою сторону, — надел бы на него электромагнитный ошейник, перевязал ленточкой и притащил бы его в качестве подарка руководству.

В комнате воцарилась тишина.

— Если мы вернемся, — он выдержал паузу, — с Антеем в качестве… пленника… Это будет выглядеть, как попытка выслужиться. Искупление. Группа, осознавшая свою ошибку — ну, либо пытающаяся доказать, что подозрения были несправедливыми. По крайней мере, лично я бы придерживался этой версии. Полагаю что, если группа оперативников, внесенных в киллилст за подозрения в связи с объектом захвата, вдруг явится к воротам бункера с ним в кандалах…

— То их, скорее всего, пустят внутрь, — закончил Ли.

— Да, — кивнул Рокот. — Примерно