Бывший под елкой. Давай начнем сначала - Виктория Кожухова

Макс вроде не самодур, но слишком уж носится со своей собакой. Если почувствуете, что он перегибает палку, просто позвоните мне. А так – я постараюсь поскорее покончить с делами и прилететь на открытие.

– Спасибо, Иван. Хорошего дня!

– И вам!

Он отключается, а я делаю несколько глубоких вдохов.

Итак, мы имеем следующее:

а) я заключила договор на оказание клининговых услуг с новеньким отелем;

б) Иван Долинин и Максим Горский – совладельцы этого отеля;

в) я заменила одну из сотрудниц, которая так не вовремя сломала ногу, и теперь Макс думает, что я – обычная горничная.

Ве-ли-ко-леп-но!

Нет, я, конечно, могу обратиться к Долинину, чтобы он внес ясность на мой счет. Или ткнуть договором в самодовольную рожу Максима самостоятельно. Но зачем? Разве мне не все равно, что он думает обо мне и думает ли вообще?

“Все равно”, – заключаю я. И подобие решения действует как гора с плеч.

У меня есть план, и я должна придерживаться его, невзирая ни на какие обстоятельства. И ни один бывший не заставит меня отступиться. Тем более Макс Горский.

***

До самого обеда я не наблюдаю ни самого Макса, ни его расфуфыренную подружку. Наверное, отдыхают с дороги. Тем лучше для меня. Я почти забываю об этой встрече, погрузившись в привычную работу: раздаю распоряжения своим сотрудникам, намечаю план действий на завтра. Хочется поскорее выработать оптимизацию рабочего времени, структурировать задачи – такой крупный заказ у нас впервые, и для меня всё пока ново.

Я сверяюсь с журналом регистраций заездов на завтра на стойке ресепшн, чтобы девочки успели подготовить номера своевременно. Краем глаза вижу собаку Макса – она как раз выходит на улицу, явно ведь не одна. И мне становится легче дышать: хоть на короткое время я могу не бояться столкнуться с ним где-то в холле или в коридоре.

Проходит обед. Я бегу по своим делам, когда слышу капризное:

– Эй, ты!

Удивленно поворачиваюсь и вижу мамзель Горского – блондиночку в розовом горнолыжном костюме.

– Это вы мне? – спрашиваю, приподнимая бровь.

– Да, тебе, – брезгливо поджимая губы, кивает она.

– Вам, – поправляю я. – К незнакомым людям – а уж если они ещё и старше по возрасту! – принято обращаться на “вы”. Что вы хотели?

От резкого перехода темы блондиночка открывает рот и подвисает. Я мысленно додумываю, как над её головой начинает крутиться кружок загрузки – как в тех самых мемах, и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Так и не придумав, видимо, достойного ответа, она изрекает:

– Вы ж наша обслуга. Там в нашем номере нужно прибраться, – и, не дожидаясь ответа, резко разворачивается и уплывает в сторону выхода. Запрела, поди, бедненькая.

Я смотрю на ее модельную походку от бедра и качаю головой. Н-да, я была куда лучшего мнения о Максе! И где он только откопал такой самородок?!

Но делать нечего. Надо идти в их номер королевского размера и навести порядок, пока там никого нет.

На нужном этаже беру в кладовой тележку со всем необходимым, подхожу к двери. Таблички “не беспокоить” не наблюдается, поэтому я спокойно прохожу внутрь, втягиваю тележку, закрываю дверь.

Первым делом оцениваю объемы работы. Медленно прохаживаюсь по комнатам и выдыхаю. Бедлам наблюдается пока только в спальне: на огромной кровати вывалены, кажется, три чемодана женских вещей, что-то свалилось на пол, гора косметики валяется на туалетном столике, на мягком стуле перед ним громоздятся вещички мамзели, в которых она приехала. Все, включая нижнее белье и носки.

– Капец, – говорю я своему отражению. – Ну и неряха!

Но делать нечего – скандалы мне ни к чему. Поэтому я надеваю перчатки и начинаю уборку. Раскрываю шкаф, аккуратно складываю в него вещи блондиночки. Дело идёт легко и быстро – благо она не успела переворошить большинство ровных стопочек, вынутых из чемоданов. Когда с кровати всё убрано, я подбираю вещи с пола. И заглядываю под кровать.

Но вместо случайно завалившихся под неё вещей вижу горящие в темноте желтоватым блеском глаза. И белоснежные острые зубы.

– Гав, – задорно изрекает белая псина, вываливая из пасти розовый язык в слюнях.

– Хорошая собачка, – бормочу я, пятясь задом. Она ползёт ко мне, и тогда я резко вскакиваю и бегу по номеру в поисках спасения.

Перед выходом стоит пресловутая тележка, а адская гончая буквально дышит в мою пятую точку. И я ныряю в уборную, громко хлопая дверью прямо перед её носом.

Сердце колотится так оглушающе, словно прямо у меня в башке. И мне практически нечем дышать от леденящего ужаса. Я даже не сразу понимаю, что в ванной горит свет и клубится влажный горячий пар.

Не понимаю ровно до того момента, пока не слышу за спиной:

– Ба, Светка! Ко мне решила присоединиться?! Ну так не стесняйся, раздевайся и заходи!

‌Глава 2

Максим

Чертовы горы. Чертов отель, который меня угораздило купить за бешеные бабки! Чертова Соколова, которая так внезапно встретилась на моем пути! Снова.

– Пупсик, ты злишься? – дует губки Эвелина. Бросаю на нее косой взгляд. Ох уж это чудо пластической хирургии. Чудовище, я бы сказал.

“И как только ее подцепил? Где были мои глаза?” – взгляд против воли опускается ниже, к глубокому декольте.

“Ну в принципе, понятно, где… Хотя у Светки все же лучше… Так, стоп! Не думать об этом, не думать!”

– Нет, – резко обрубаю я.

– Мне показалось, что ты знаком с той служанкой…

Последнее слово заставляет меня поморщиться. Почему-то неприятно, что такие пустые губы как у Эвелины рассуждают о профессии в каком-то негативном ключе. Хотя откуда она вообще может знать, что такое работа? Дочка богатого папочки, которая даже не задумывается о простых смертных.

В отличие