Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Утро начиналось как обычно. Я перечитываю заметки о способностях низших элементалей, чтобы алгоритм первой помощи, который ждёт меня на экзамене, отскакивал от зубов. В комнате пахнет старой бумагой и пылью, а за окном медленно светает.

Внезапно дверь распахивается без стука. На пороге появляется отец.

— Переодевайся, — бросает он голосом, который не оставляет сомнений: промедление будет ошибкой. — В тренировочное. Экзамен сегодня.

— Он же послезавтра! Я ещё не…

— Планы изменились, — резко перебивает отец. — Твой куратор забирает тебя сейчас.

Мой… кто?

У меня перехватывает дыхание.

У лекарей кураторы появляются не раньше третьего года обучения, когда вся теория уже зазубрена и есть базовые навыки, чтобы безопасно подпускать ученика к живому человеку.

— Отец, я не понимаю…

— Твоё дело — выполнять приказы, Кайлис, а не понимать! — его голос срывается на крик, и я вздрагиваю по старой привычке. Отец быстро вспыхивает, но так же быстро остывает, так что следующие слова он произносит уже спокойно. — Одевайся. И постарайся не опозорить род Морн. У тебя пять минут.

Он разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Я остаюсь одна в своей узкой комнате, наполненной тишиной и нарастающей паникой.

Неужели он нашёл для меня наставника? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Учитывая нашу репутацию, я морально готовилась к тому, что никто вообще не захочет брать меня в ученицы. Это ощутимо замедляло процесс обучения, но лишало права на окончание академии.

А тут куратор ещё до начала? Даже у боевого факультета первые наставники появляются в лучшем случае через полгода.

Я успеваю натянуть форму, но не успеваю заплести волосы, когда дверь снова распахивается и опять без стука. Но на этот раз на пороге не отец.

Когда Алрой Вентарис входит в мою спальню, я перестаю верить в реальность происходящего. Он сразу заполняет собой пространство и окидывает всё таким взглядом, будто моя комната — его будущая гардеробная. Взгляд бирюзовых глаз скользит по голым стенам, узкой кровати, по аккуратной стопке учебников на столе. На меня он смотрит в последнюю очередь.

— Так вот ты какая, Пустышка.

Я замираю, всё ещё сжимая в руке домашнюю одежду, пока он изучает меня с головы до ног. Медленно. Как оценивают коня перед покупкой: кости, осанка, отсутствие явных изъянов.

— Так и будешь стоять или, наконец, проявишь уважение?

Жар стыда заливает щёки, и я опускаю голову в неуклюжем поклоне. Появление принца в моей спальне — событие из разряда «кому расскажешь, не поверят». Любой бы растерялся.

— Ты опаздываешь, — говорит он, как будто я заставила его ждать под дверью.

Пока я вожусь с волосами, пытаясь быстро собрать их в косу, он делает шаг к моему комоду, протягивает руку и поднимает старую, потрёпанную лису-игрушку. Его длинные пальцы сжимают вытертый мех, принц смотрит на неё с лёгкой, презрительной усмешкой и небрежно роняет обратно.

— Личные вещи советую оставить, — произносит он и ещё раз окидывает комнату беглым взглядом. — В Крайгисе выдадут всё необходимое. Если выживешь.

Понятнее не становится. Я будто упускаю что-то очень важное и начинаю воспринимать происходящее как странный, тревожный сон.

Принц тем временем поворачивается к двери, явно ожидая, что я последую за ним как послушная собака.

— Я… могу взять хотя бы медицинские справочники? Для подготовки к…

— Твоя подготовка начинается сейчас, — обрывает он меня, даже не оборачиваясь. — И касается она исключительно того, как не умереть в ближайшие сутки. Идём.

Выбора не остаётся. Я бросаю последний взгляд на свою старую жизнь — на книгу, открытую на главе о целебных травах, на игрушечную лису, на застеленную серым одеялом кровать — и выхожу в коридор.

В холле стоит отец. Он не смотрит на меня, лишь коротко, почти незаметно кивает Алрою. Тот, не удостоив его ответа, проходит мимо.

Меня отец тоже не останавливает, лишь сердито хмурится и указывает подбородком на удаляющуюся спину принца. Мол, шевелись.

Снаружи ждёт закрытый экипаж без гербов и опознавательных знаков. Утро холодное, и от земли поднимается пар. Алрой открывает дверцу и жестом пропускает меня вперёд.

— Садись, — говорит он, и в его тоне слышится не приглашение, а очередной приказ.

Я забираюсь в холодную, пахнущую кожей и зимним воздухом глубину салона. Он садится напротив. Дверца закрывается с тихим, но окончательным щелчком, отсекая меня от всего, что я знала. Экипаж с лёгким толчком трогается с места.

Принц не сводит с меня глаз, а я отчаянно пытаюсь собрать мысли в кучу, понять логику, которой нет.

Почему отец сказал, что приехал куратор, если за мной явился Вентарис? Он точно не может быть моим наставником.

Может ли оказаться, что принц должен отвезти меня к наставнику? Нет, это уже слишком.

— Куда… мы едем?

— Расслабься, Морн, — говорит Вентарис, и в его голосе впервые звучит что-то, отдалённо напоминающее насмешку. — Самое страшное ещё не началось.

Теорию и нормативы мы сдавали заранее. Мне оставался только практический экзамен, и лишь оказавшись в этой аудитории я понимаю, что меня экзаменуют не по той специальности.

Ледяной ужас сковывает всё тело.

— Ну? — голос Вентариса звучит почти бесстрастно. — Мне же не придётся тащить её к Разлому, чтобы достать элементаля?

Глава 3

Глава 3

Тишина в аудитории становится густой и тягучей, как смола. Все смотрят на принца и меня.

— Принц Вентарис, — первой приходит в себя женщина-экзаменатор. — Вы предлагаете нарушить протокол вступительных испытаний.

— Я предлагаю заменить бесполезную демонстрацию на практическую оценку потенциала. Протокол создан для обычных абитуриентов, а эту девушку он срежет.

Я прикусываю язык, чтобы не возмутиться. Если срежет, значит так и надо!

У принца, очевидно, своё мнение.

— Это… небезопасно, — бурчит центральный.

По рядам же гудит возбуждение.

— Элементаль уровня, — парирует Алрой, и его губы на секунду растягиваются в подобии улыбки. — Если она действительно ничего из себя не представляет, отсеивайте без сомнений. Риск минимален, а потенциальная выгода… Кто знает, вдруг мы обнаружим новый тип реакции.

— Поддерживаю, — неожиданно говорит третий куратор, старый маг с седой бородой. Его глаза, маленькие и острые, как буравчики, сверлят меня. — Дом Морн уже дал нам одну трагедию. Стоит убедиться, готовит ли он вторую, или перед нами та, кто вернёт семье положение.

Может по мне и не скажешь, но внутри я уже трижды упала в обморок и