В семье Эрнста Тельмана - Евгения Александровна Сатулла

приехал в Гамбург, чтобы, как говорят, выбиться в люди. Он был активным членом социал-демократической партии, часто прятал у себя запрещенную литературу и пользовался большим авторитетом у рабочих, особенно у докеров Гамбурга.

Все называли его «товарищ Ян». Шестнадцатого апреля 1886 года родился Эрнст. Вскоре его отец был арестован за то, что давал приют революционерам, которых преследовала полиция.

Оставшись одна с малым ребенком на руках, мать Эрнста не растерялась, устроилась на работу и поддерживала мужа в тяжелое для него время.

Выйдя из тюрьмы, дедушка Ян попал в «черный список» и нигде не мог найти работу. Поневоле ему пришлось торговать овощами. Когда же Эрнст подрос, то помогал отцу развозить овощи по домам покупателей.

Рано началась для него трудовая жизнь. — Роза Тельман с любовью посмотрела на портрет мужа. — После окончания гамбургской народной школы, — продолжала она, — Эрнст очень хотел учиться дальше, но отец не позволил. Он сказал: «Будешь таким же рабочим, как и я, не пропадешь! Самостоятельно выбивайся в люди».

Эрнст начал работать докером в Гамбургской гавани Он вырос на берегу моря, среди моряков. Юношей много читал о незнакомых странах, и ему самому захотелось побывать за океаном. Устроившись помощником кочегара на океанском корабле, он попал в Америку.

Но там его ожидало разочарование. С большим трудом нашел себе работу на ферме под Нью-Йорком. Заработка еле хватало на то, чтобы не умереть с голоду Недолго он прожил на чужбине. Тоска по родине не давала покоя. Вскоре он начал собирать деньги на билет, чтобы возвратиться домой. Приехал обратно в Гамбург уже со значительным жизненным опытом.

— Как вы познакомились?

Роза Тельман улыбнулась, и Ли&о ее помолодело, словно освещенное отблеском прошлого счастья.

— Мы познакомились в прачечной Вельнера, где оба работали, я — прачкой, Эрнст — развозчиком белья. Вскоре мы подружились. Эта дружба принесла мне много радости в юности, ведь детство мое было очень тяжелым.

Роза Тельман задумалась...

— Наша семья жила в городе Бергфельде. Отец был сапожником, имел восемь детей. Мать постоянно болела. Все дети работали, чтобы как-нибудь прокормиться. Я помню отца, всегда склоненного над работой, сидевшего на низеньком стульчике у окна под стенкой. У нас были две небольшие комнатки, из которых одна служила всем, и гостиной, и спальней для родителей, и мастерской отца.

В другой комнатке помещались дети. Вы представляете себе, что творилось, когда все восемь душ собирались вместе! Не было даже уголка, где бы можно было спокойно приготовить уроки.

Как только мне исполнилось четырнадцать лет, я поступила прислугой в богатое семейство. За мизерную плату мне, подростку, приходилось выполнять самую тяжелую работу на кухне. А главное — постоянное унижение человеческого достоинства. Но я все терпела. Ведь мне так хотелось помочь семье, избавив родителей от лишнего рта. Тогда я была еще юной, несознательной, но, как только подросла, ушла от хозяев. Вместе с другими домработницами поехала в Гамбург искать счастья. Вскоре я устроилась в прачечной Вельтера. Это было большое предприятие, где работало много людей.

Однажды на рабочем собрании я впервые услышала выступление Эрнста. С интересом слушала его простые, всем понятные слова о том, что все мы должны объединяться в профсоюзы, которые защищают права рабочих. Я тогда еще многого не понимала, да и не думала ни о какой политике. Но встречи с Эрнстом оказали на меня большое влияние.

Каждое воскресенье мы встречались с ним в метро, шли в кино или на танцы. Часто ездили вдвоем или же с его близкими друзьями на Эльбу, иногда за город, в лес. Там начинались пылкие дискуссии на политические темы, говорили о литературе и искусстве.

Как я гордилась Эрнстом! Он был такой умный, начитанный, политически развитый.

Мне, простой работнице, было очень приятно узнать, что такой человек полюбил меня. Я начала читать художественную литературу, посещать рабочие кружки. Он заботливо следил за моим развитием. Во время наших прогулок рассказывал о произведениях Лессинга, Гёте, Шиллера, об их значении для культуры немецкого народа.

Как раз тогда рабочие избрали его арбитром транспортных и фабричных рабочих в Гамбурге. Его неутомимая деятельность профсоюзного руководителя вскоре дала хорошие результаты: на нашем прачечном предприятии увеличилось число членов профсоюза, да и заработная плата по сравнению с другими была выше. Я тоже вступила в профсоюз, мне тогда было восемнадцать лет.

Хозяину прачечной не нравилась активная деятельность Эрнста. Вначале он старался привлечь его на свою сторону, даже предложил должность заведующего филиалом прачечной в Бергдорфе, с высокой оплатой, но с условием — отказаться от политической и профсоюзной работы.

Возмущенный Эрнст сказал хозяину:

— Тельман не продается!

Его тотчас же уволили и занесли в «черный список». Почти два года он не мог получить никакой работы.

В начале 1915 года Эрнста призвали в армию. Мы решили пожениться. Через два часа после заключения нашего брака Эрнст должен был идти в солдаты, — улыбнувшись, сказала Роза Тельман.

Эрнст уехал в армию, а я осталась одна. В течение двух лет мой муж не получал отпуска, как другие, и не смог приехать домой хотя бы ненадолго. Это было наказанием за его антивоенные взгляды и за агитацию среди немецких солдат.

Он часто писал письма с фронта, иногда вкладывал в них записки для своих друзей. Я высылала ему газету «Гамбургское эхо», чтобы он был в курсе всех событий. Как я ненавидела войну! Она разлучала меня с любимым человеком, забирала все новые и новые жертвы. Я начала проводить антивоенную агитацию среди женщин-работниц.

Наконец настал долгожданный день, когда Эрнст возвратился домой. Наша семейная жизнь началась счастливо. Дни были заполнены работой, а вечерами у нас всегда собирались друзья и товарищи мужа по партии.

Они беседовали о профсоюзных делах, о положении рабочего класса и борьбе с капитализмом.

Часто возникали горячие дискуссии и заканчивались далеко за полночь. Я всегда присутствовала при этом, но многого еще не понимала. Партийные дела меня тогда мало интересовали, я даже была недовольна, что Эрнст отдает им все свободное время.

Но в 1918 году, когда произошло крушение кайзеровского рейха и началась ноябрьская революция в Германии, я стала посещать митинги, на которых выступал Эрнст. Я видела, с каким вниманием, как жадно слушали рабочие его пламенные речи. Он умел привлекать сердца людей, и вскоре стал руководящим деятелем Коммунистической партии Германии. Его авторитет среди рабочих был чрезвычайно высоким.

Жили мы тогда на Сименсштрассе. Наша квартирка вскоре стала центром, где собирались для обсуждения вопросов партийной работы, которая после первой мировой войны и ноябрьской революции занимала в