Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

император. — Ибо мне предпочтительнее видеть мурзой рода Латифа Сафаровича и получить в актив ещё одну боевую единицу в лице аватара Тьмы, чем заиметь из-за страхов ослабленный междоусобицей род, который, забыв о верности, легко может ударить в спину, если уж родного отца не пожалели.

В этом вопросе я был с ним согласен. Тем более что догадывался, чем первым займётся Сахиба-ханум после освобождения. Скорее всего, это будет пропалывание сорняков в роду Тенишевых по аналогии того, которое она устроила в Стамбуле для Баязедов.

За разговорами мы дошли до лагеря Тенишевых, где одни девицы лежали вповалку и спали прямо на расстеленных меховых плащах, укрытые одеялами, кажется, позаимствованными у ОМЧСников. Другие чуть в стороне исторгали из себя какие-то теневые конструкты. Алиса же в одно лицо занималась лечением дедушки, проводя над его телом руками. Однако в магическом спектре она уже давно выглядела сама как почти такая же воронка, что виднелась на месте Латифа Сафаровича. При нашем приближении она вскинула взгляд на нас, продемонстрировал почерневшие белки глаз, и облегчённо выдохнула, увидев нас с императором.

— Передавай дедушку смене, ведь нас уже заждались.

Тенишева кивнула своим сменщицам, встала с колен и, пошатываясь, словно пьяная, побрела в мою сторону. Вариант такого состояния союзницы меня не устраивал.

— Сбрось тьму, — посоветовал я тенемантке, стараясь не давить, а приводить логические аргументы. — Тебя распирает, ты не можешь себя контролировать. К тому же, в любом случае, ты хлебнёшь собственной стихии, пока будем пробираться по болотам. Сбрось.

— Это для дела, — отстранённо пробормотала Алиса и принялась обшаривать стоящий рядом вещмешок, выудив оттуда бухту каната.

— Мужчин она не терпит, поэтому будешь держаться за моей спиной. Хотя… — Алиса подошла ко мне вплотную, прижалась спиной к моей груди и обвязала нас канатом для сцепки и непосредственного контакта. — Так я хотя бы отчасти смогу уберечь тебя от этого места, принимая удар на себя. Ты же своим щитом прикроешь нам тыл.

Идти таким образом было в высшей степени неудобно, движения были скованы. Ни о какой скорости реакции вообще не могло быть и речи. К тому же обзору несколько мешала макушка Алисы, маячившая передо мной.

— Тогда давай по-другому, — предложил я, уничтожив обвязку Тенишевой и сменив ипостась на животную, добавил: — Так у меня сопротивляемость магии выше. А если сделаем сцепку горную, возможности для реакции будет больше. К тому же, я надеюсь, что кто-то хочет на свободу, — крикнул я в сторону болота, — потому не станет нам устраивать экстремальный туризм.

Обвязав торсы верёвкой, так чтобы не мешать друг другу, но иметь запас для страховки, мы с Алисой вплотную подошли к краю кровавой жижи, остановленные взмахом руки императора.

— Пока вас не будет, мы можем что-то ещё сделать? Как-то стабилизировать состояние Латифа Сафаровича?

Сперва я хотел сказать, что императрица вполне могла бы с даром пустотницы впитать в себя часть Тьмы Латифа Сафаровича, но, вспомнив о том, что Шанталь моими стараниями пустотница ещё не обученная и с трудом может контролировать заполняемость собственного магического средоточия, решил отрицательно махнуть головой. Не хватало во всё это ещё вплетать Шанталь. В данном случае инициативность могла вполне выйти нам боком, ведь я не знал, сколько у нас займёт хождение по болоту в гости к Сахибе-ханум.

Император отступил, а после осенил нас обережным знаком:

— Пусть благословят вас ваши первостихии, — произнёс он напутствие и отступил в сторону.

Мы же, стоило подойти к кромке булькающей жижи, с удивлением увидели, как из крови соткались две женские фигурки в традиционных закрытых нарядах с головными уборами и даже вуалями, скрывающими их размытые лица. Одна из них держала символический каравай с хлебом-солью, отвесив мне при этом едва ли не поясной поклон.

Однако чувство юмора или же язвительность оказались не чужды Сахибе-ханум. Вот только своим пассажем она ставила меня в неудобное положение, предлагая хлеб-соль гостям. Отказ от подобного угощения считался грубейшим оскорблением. А потому, пока Алиса не понимала, что происходит, я вышел вперёд и, чётко воздействуя собственной магией на кровавый каравай и солонку овеществил на руках у девиц настоящий каравай и соль. Отломив кусок и посыпав его парой крупинок соли, я вкусил угощение, проделов ту же процедуру для Алисы. Алиса тоже съела ломоть хлеба, вовсе не понимая, что происходит.

Со стороны болота послышался довольный смех. Аватаре явно понравилось, как я выкрутился из ситуации, ведь обе девицы расступились в стороны и взмахом рук попросили нас войти в болото. Стоило мне сделать шаг в багровую жижу, как прямо поверх неё из Тьмы и крови мостилась деревянная гать или же понтон, по которому мы могли спокойно передвигаться, не пытаясь выискивать островки с твёрдой поверхностью.

Я не забыл поклониться в ответ и сказать:

— Благодарю, хозяйка. Уважила гостей.

И, чуть дёрнув за собой связку с Тенишевой, сошёл на мостки. Хватило пары метров, чтобы туман за нашими спинами уплотнился, и мы перестали видеть берег. В магическом спектре я видел, как две девицы перед нами имели по некому управляющему конструкту, что тонкой нитью тянулся вглубь болота. Вот на эти нити я и периодически посматривал, отслеживая верность направления мостков.

В один момент я так засмотрелся на управляющие нити, что не глянул себе под ноги. Нога соскользнула с дощечки, и я ухнул в кровь с головой, услышав со спины вскрик Алисы. Багровая жижа накрыла меня, забивая все органы чувств. Но, как ни странно, её тёплая солоноватая сладость была для меня приятна. Я не сопротивлялся. Я на миг словил странное ощущение единства и родства, как будто кровь маленьким котёнком ластилась ко мне, желая получить ласку и внимание. Было в ней что-то такое, что воспоминания накрыли меня с головой, заставив замереть.

Я находился внутри подземной крипты с высокими сводчатыми потолками, мозаиками в нишах и мраморными резными саркофагами, расставленными повсюду. У большинства саркофагов были прозрачные крышки, позволяющие видеть внутри мужчин, женщин и детей разного возраста с умиротворёнными выражениями лиц. Они будто не умерли, а спали крепким сном. Было их что-то около двух сотен. Присмотревшись магическим зрением, я осознал, что вижу мастерскую иллюзию.

В крипте, казавшейся воистину огромной, я был не один. За руку меня держал мужчина с серебряными висками и чёрно-алыми волосами. При этом от него исходила столь мощная аура магии крови, что даже Аста в своём нынешнем ранге была далека от его возможностей.

—