Серый генерал - Аллен Герэн

под деревом стоял темного цвета «опель-капитан» с выключенными фарами. Открылась правая передняя дверца, и на мгновение в машине зажегся свет. За рулем сидел худощавый человек лет пятидесяти в темпо-сером костюме. Он мельком взглянул на меня, протянул мне руку в серой перчатке, и мы обменялись рукопожатием.

— Гелен, — сказал он коротко. Несмотря на полумрак, мне достаточно было взглянуть на его необычайно широкий лоб, чтобы сразу же догадаться, что это именно тот человек, о котором мне рассказывал Гудериан[2].

Молодой человек захлопнул дверцу машины.

Гелен повел машину к центру города. Уже начал опускаться легкий ночной туман. Но я различал капот и фары моей машины, следовавшей за нами. Однако вскоре я перестал разглядывать улицы и огни, так как Гелен очень тактично завел разговор на всевозможные актуальные темы и стал задавать мне вопросы. Наша беседа, начавшаяся в полумраке салона автомобиля, была так интересна, что я не заметил, как мы добрались до места… Впервые я увидел Гелена при ярком свете, когда мы вошли в зал виллы, реквизированной американцами. Эта вилла находилась на маленькой улице в Швабинге, а наши машины мы оставили совсем на другой улице, подальше.

Нам принесли ужин. Первый взгляд на Гелена подтвердил то представление, которое возникло у меня, пока мы ехали. Кто видел его впервые и не знал о его прошлом, никогда не сказал бы, что это бывший генерал. Он явно не потерял почву под ногами, что случилось тогда со многими немецкими офицерами. Все в нем свидетельствовало о ясности ума, спокойствии, благополучии. Логический анализ событий послевоенных лет в сочетании с присущей ему практичностью помогли не растеряться в возникшем хаосе».

Затем Юрген Торвальд дает, как это принято, портрет своего собеседника: «Среднего роста, худощавый, но крепкий. Одет очень просто, похож на англичанина. Это человек интеллектуального труда, поглощенный работой и уделяющий мало внимания своей внешности. Серый костюм и джемпер такого же цвета, туфли на толстой каучуковой подошве. Небрежно повязанный галстук. Ни в карманах брюк, ни в пиджаке не было заметно пистолета, как это полагается в кинофильмах о шпионах. Не носит он и темные очки, украшающие обычно тайных агентов. В левом кармане пиджака только записная книжка и несколько шариковых ручек.

Столь безобидная внешность уже тогда произвела на меня весьма сильное впечатление. В его лице не было ничего примечательного: светлые, очень мягкие волосы, бледные щеки, короткие, лишенные элегантности усики…»

Журналист из «Вельт ам зонтаг» завершает портрет, сообщив, что Гелен съел несколько кусочков селедки и умеренно пил.

Четвертый очевидец, слова которого мы приведем, лучше знаком с будущим «серым генералом». Он не просто увиделся с ним однажды, встретился, чтобы взять интервью. Нет, после войны между ними на протяжении нескольких лет существовала официальная и профессиональная связь. Но исполняемые этим человеком обязанности — на чем и основана подобная связь, — к сожалению, запрещают нам назвать его имя, кстати весьма известное. Однако, невзирая на столь досадную анонимность, часто неизбежную в подобных случаях, его высказывание представляет интерес: «Гелен — это полная противоположность тому, что я назвал бы человеком. Он вегетарианец. Алкогольных напитков не пьет. Очень худой, бледный. У него мания секретности… Живет затворником. Много работает…»

Похож на отставного офицера британских колониальных войск в Индии; шляпа, надвинутая на глаза; кожаное пальто с поднятым воротником; на руках серые перчатки; полное душевное спокойствие; сочетание свойств интеллектуала, человека действий и дипломата; любит селедку; бледность вегетарианца — таковы элементы его облика, но все это требует уточнений.

Мы находим их в других свидетельствах, правда косвенных. Это скорее портреты, сделанные нашими, если можно так сказать, предшественниками. Разумеется, портреты несовершенные, но в сочетании они близки к действительности. «Гелен, — читаем мы в американском еженедельнике «Тайм» от 11 июля 1955 года, — это тщедушный, тонкогубый пруссак, у которого пристрастие сохранять инкогнито… Женат, имеет четверых детей. Любит быструю езду на автомобиле и, как мальчишка, увлекается оружием с секретом, старыми кодами и симпатическими чернилами». За год до этого сотрудник «Тайм» писал под именем Жоржа Паншенье в газете «Монд» 21 августа 1954 года: «Тонкие губы, глубоко запавшие глаза под высоким лысеющим лбом, сильно оттопыренные уши — таков Рейнгард Гелен…» В этот же период, публикуя в Варшаве отрывки из своей будущей книги «Бесшумный фронт», Люциан Воляновский писал в сентябрьском номере журнала «Твурчощь» за 1954 год: «Сейчас ему около пятидесяти. Это среднего роста светловолосый человек со щетинистыми усиками. Чаще всего он фигурирует как «доктор Шнейдер»…» Лет десять спустя, 19 августа 1963 года, Жорж Андерсен писал в газете «Комба»: «Само собой разумеется, генерал не любит военную форму, разъезжает всегда под чужим именем, сохраняя инкогнито даже в официальных поездках Номерные знаки его автомобилей по мудреному коду меняются через день. Это не мешает хозяину разведки проводить отпуск в путешествиях на машине и совершать прогулки с семьей на собственной трехмачтовой яхте». И наконец, в 1965 году Ален Пюжоль в книге «Словарь шпиона» создал, если можно так выразиться, синтезированный набросок портрета, который из-за выспреннего стиля может показаться слишком романтичным, но, как увидит читатель в дальнейшем, нет оснований считать, что он далек от действительности. «То, что Рейнгард Гелен не брезгует никакими средствами, лишь бы заслужить звание «враг Страны Советов номер один», — пишет Пюжоль, — является фактом. Второй факт: с тех пор как он воцарился в Пуллахе, мост через Изар прозвали «мостом смерти». В гибельных джунглях шпионажа Гелен — царь сафари… В 1964 году Гелен продолжает оставаться самым таинственным человеком Западной Германии. Когда он куда-нибудь едет, впереди его огромного черного бронированного автомобиля с занавесками на окнах следуют мотоциклисты, а за ним — два «джипа», битком набитые охранниками».

Что же это за страна, где существуют кабинеты с бронированными стенами? Страна, где даже такая газета, как «Дер таг», 5 апреля 1957 года в статье под заголовком «Разве Бонн не рай для шпионов?» писала: «Храбрые граждане Бонна впервые почувствовали, как по спинам у них пробежал холодок, когда несколько недель назад крупная западногерманская газета сообщила, что в маленькой столице Федеративной Республики Германии насчитывается 5 тысяч шпионов и агентов. Нетрудно подсчитать, что в Бонне, население которого около 140 тысяч жителей, соответственно приходится примерно по 1 шпиону на 25–30 человек. Таким образом, в полном трамвае присутствует обязательно не менее двух шпионов. На самом маленьком коктейле — три. В кинотеатре — дюжина: шесть на