Серый генерал - Аллен Герэн

Быть может, скажут, что это шутка… Возможно. Однако, по существу, шутка «Дер таг» смягчает официальные цифры, которые 20 сентября 1954 года были опубликованы в парижской «Кроник этранжер»: «В общем, речь идет о 17–18 немецких и иностранных шпионских организациях, раскинувших свои сети по всей стране. Берлин, разумеется, земля обетованная для подобной деятельности… По данным отдела «К-5» Управления западноберлинской полиции, в западных секторах города насчитывается 83 службы разведки и контрразведки; не исключено, что это неполный список».

Стоит ли добавлять к сведениям о бронированном кабинете, рае для шпионов, городе, насчитывающем 83 шпионские организации, что, когда венгерские писатели Лайош Биро и Пал Комьят пишут книгу, где главным действующим лицом является Гелен, они дают ей название «Война без объявления войны» и что в британских секретных службах Гелен числится под кодовым именем «Расти», что на жаргоне означает шпик?

Надо ли приводить слова, сказанные Геленом о своей работе и о своей миссии: «Это настолько грязная работа, что связать себя с ней имеют право только самые незапятнанные люди?»[3]

Надо ли приводить и другие слова Гелена, сказанные в другом случае: «Будут и неудачи, понадобятся хитрость, ложь, но это ни в коем случае не должно повергать в уныние наших сотрудников. Мы должны быть бдительными, всегда готовыми к очень кропотливой, хитроумной работе, всегда заботиться о том, чтобы поддерживать и укреплять наше дело. Как муха, которую гонят с одной стороны, а она возвращается с другой, так и мы должны всегда появляться там, где противник нас не ждет»? [4]

Следует ли согласиться с высказыванием Жоржа Андерсена: «Мало есть людей, игравших большую роль в холодной войне, которую осуществляли тайные агенты, чем генерал Гелен. Познакомиться с этой личностью тем более интересно и полезно, что и в период разрядки он не переставал оказывать влияние на мировые события»?[5]

Согласиться, разумеется, можно. Но дополняемая таким образом «мозаика» приобретает слишком общий, неполный характер, а изучение печати, подбор высказываний, сделанные нами, если и возбуждают интерес, все же не в состоянии ответить на все вопросы.

Журнал «Мюнхнер иллюстрирте» отмечал 9 января 1960 года: «Кто знает хоть что-нибудь об «организации Гелена»? Пресса поразительно плохо информирована…»

Но почему? Разве нельзя узнать правду о Гелене? Пытаясь сделать это, неизменно оказываешься в положении английского журналиста Брюса Росуэлла из газеты «Ньюс кроникл», который рассказывал, что тщетно ставил этот вопрос перед западногерманскими властями, а потом, «когда наш боннский пресс-центр обратился в другие официальные инстанции, телефон наш оказался отключенным. В определенный момент весьма важных телефонных разговоров связь оказалась прерванной».

В таком случае единственное средство ответить на этот вопрос — провести расследование. Расследование невероятного. Расследование о Рейнгарде Гелене и о гигантской организации, которую он возглавлял на протяжении более четверти века, точнее, на протяжении двадцати шести лет…

Глава II

ДЕТСТВО НА ВОСТОКЕ

Фламандский девиз. — Лейтенант становится издателем. — Маркграфы в белых плащах. — «История для высших учебных заведений». — Кузен-философ. — Я бы стал врачом… — Угроза революции!

Третьего апреля 1902 года в Эрфурте, в доме № 63 по Леберштрассе, супруга Гелена, урожденная Катарина Маргарете ван Верневик, родила на свет сына. Отец мальчика, обер-лейтенант прусской армии Вальтер Гелен, решил наречь первенца Рейнгардом. Если Верневики принадлежали к фламандской аристократии и имели даже свой фамильный девиз «Laat vaaren niet», что означает «Никогда не оставляй своей цели», то Гелены — выходцы из буржуазии, но буржуазии настоящей, той, что поддерживала монархию. В Эрфурте все знали, что обер-лейтенант Гелен был сыном «кениглихпройссишер регирунгсрата» (правительственного советника прусского королевства). Хотя подобное родство сулило блестящую военную карьеру, молодой офицер все же вскоре уходит из кайзеровской армии и при содействии своего брата Макса, доктора права из Лейпцига, имевшего свою долю в двух издательствах — «Фердинанд Хирт унд зон-ферлаг» в Лейпциге и «Й. Г. Бонферлаг» в Кенигсберге, в 1908 году переезжает в Бреславль[6], где становится издателем. Вывеска на приобретенном им доме по Кенигсплац, № 1, гласила: «Фердинанд Хирт — издательство Королевского университета».

Переезд семьи Гелена в 1908 году и смена профессии отца внесли глубокие изменения в обстановку, в которой рос Рейнгард. Небольшой городок в Тюрингии останется в его памяти далеким воспоминанием детства. А в Нижней Силезии, в Бреславле, он станет юношей и вступит в совершеннолетие.

Бреславль оставит глубокий отпечаток на Гелене…

Поэтому вопрос, каким бы он был, если бы родился, скажем, в Маннгейме, не так уж бессмыслен и прост. Одер — это не Рейн… А там, в «Кениг-Вильгельм-гимназиум», гимназии имени короля Вильгельма, где юный Рейнгард готовится к экзаменам на аттестат зрелости, он уже знает, что город, в котором он живет, имеет два названия: немецкое, официальное и непрестанно утверждаемое — Бреславль, и другое, скрываемое, презираемое, запрещенное, старое, польское — Вроцлав. Он быстро уясняет себе, что учитель говорит по-немецки, а извозчик — по-польски; что в деревне хозяин имения — немец, а кто пашет землю — славянин; что, с одной стороны, есть «херрен» (господа), а с другой — «унтерменшен» (недочеловеки).

Для сына издателя с Кенигсплац, для его младшего брата Вальтера, родившегося в 1905-м, для кузена Арнольда, родившегося в 1904-м, как и для многих их сверстников, в словах с приставкой «ост» — звуки славы. Это «ост» — словно свист мечей тевтонских рыцарей, маркграфов в белых плащах с черными крестами на левом плече, скачущих по снегам Курляндии. Это напоминание о подвиге и смерти несчастного героя Ульриха фон Юнгингена[7], вызывающее блеск в глазах юнцов; для них он баярд и Робин из лесов… «Остбевустзайн» (восточное самосознание) есть доблесть… Организация «Остмаркенферейн», основанная в 1896 году в Позене (по-польски Познань), указывает, что есть долг. «Остфоршунг» (изучение Востока) есть необходимость. А «Дранг нах Остен» (натиск на Восток) — для них повелительней приказа, заветней мечты: это исторический принцип, политическая реальность. Неудачи Германии с колониями, получившей лишь крохи, в то время как Англия и Франция отхватили жирные куски в Африке и Азии, чувство обиды, экономические трудности, последовавшие затем, странным образом воскрешали древние тевтонские традиции и вновь извлекали на свет пресловутое «Дранг нах Остен». Наряду с уже упоминавшейся «Остмаркенферейн», созданной на несколько