Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

Так что в Николае я была уверена, как в себе, что называется. Не стал бы он меня кому-то там подсовывать. И что же тогда получается? Этот сомнительный тип вообще откуда нарисовался? Ничего не понимаю.

А сомнительный тип, тем временем, оделся, весьма презентабельно, кстати: в чёрные брюки, белую отглаженную рубашку и чёрный же жилет, который как раз и застёгивал, выходя из спальни. На ногах его красовались начищенные до блеска чёрные туфли. Не совсем привычный и современный образ, но выглядит представительно. Этакий деловой мужчина, бизнесмен или политик.

От этих ассоциаций стало как-то совсем нехорошо.

— За мной, — приказал он, даже не взглянув на меня.

— К-куда? — слегка запнувшись, спросила я.

До меня, вдруг, с отчётливой ясностью дошло, что я полностью в его власти. Нахожусь неизвестно где, как отсюда выбраться не знаю, и даже одета не по погоде.

Я же думала, что мы с Колей сейчас в клуб поедем. А потому ни куртку с шапкой с собой не взяла, ни обувь тёплую. У Строганова улётная машина, прокатиться на которой было мечтой не только каждой девушки нашего института, но и большинства парней. Чёрная, как пантера, такая же грациозная и стремительная, спортивная тачка Николая Строганова была предметом мечтаний для всех! И садиться в эту машину в моей уже далеко не новой куртке было бы кощунством. А вот в новом платье, в котором я выглядела, надеюсь, не хуже какой-нибудь модели, очень даже к месту… было бы, если бы я до неё дошла.

— Какой же бардак у вас в голове, девушка, — оповестил меня этот странный мужчина. — Успокойтесь, покушаться на ваше платье я не собираюсь. И выкидывать вас на мороз тоже. Хотя бы по той простой причине, что в Вестейне весьма щадящий климат и морозов вообще не бывает.

— Где? — переспросила я, глядя на него широко распахнутыми глазами.

Тут было и так не очень светло, а с появлением этого непонятного мужчины будто ещё сумрачнее стало, вот я и старалась рассмотреть его, чтобы не упустить момент, если он выкинет что-то из ряда вон. Не выкинул, ни меня, ни из ряда вон.

— Следуйте за мной, — повторил мужчина. — И постарайтесь контролировать свои излишне шумные мысли. В вашем возрасте пора бы уже уметь ставить ментальные блоки.

Ответить на это в высшей степени странное заявление мне было нечего. Но стало как-то поспокойнее. Учитывая, что мы тут одни, если бы он хотел напасть на меня, уже сделал бы это. А раз не трогает, значит и не интересна я ему.

— Весьма здравое заключение, учитывая… ваше общее поведение, — неопределённо взмахнул он рукой.

— Спасибо, — сказала зачем-то я.

И да, пошла за ним, за неимением альтернатив. Признаться честно — я была слегка в шоке. Всё это и то, что этот странный мужчина, кажется, реально, по-настоящему, каким-то образом считывает мои мысли, просто не укладывалось в голове. А потому, я решила повременить с выводами, пока не разживусь информацией.

Шли мы недолго, коридор вскоре сменился лестницей вниз, которая тоже быстро закончилась. Мы спустились на один этаж, прошли по пустому тёмному холлу и вышли… в сказку. Вот так просто, взяли и шагнули в самую настоящую сказку!

Знаете, бывает так — кажется, что попала в незнакомое, неприятное место, и ситуация вообще какая-то неправильная и нехорошая, а потом будто глаза открываются и ты вдруг понимаешь — неправильно и нехорошо было раньше, а вот сейчас-то как раз и место то самое, твоё, и ситуация не плохая, а просто непонятная. Вот и со мной в тот момент, когда незнакомец, в чьей спальне я так неожиданно очутилась, распахнул передо мной двери и отступил в сторону, пропуская вперёд, случилось нечто подобное. Хватило лишь одного короткого взгляда на простирающийся за дверью вид, чтобы понять — я хочу здесь жить! Я хочу стать частью этого всего!

Мимо крыльца, на котором я стояла, заворожённо осматриваясь, пробежал какой-то мальчуган лет восьми, на ходу сдёрнув с головы забавную то ли кепку, то ли панамку, быстро поклонился, кажется, возвышающемуся за моей спиной мужчине, выпалил:

— Добрый вечер, Великий Мастер, — водрузил свой головной убор обратно на вихрастую голову и убежал дальше… догонять то появляющуюся, то, как по волшебству, исчезающую девочку лет пяти.

Девочка заливисто смеялась, пробегала метра три, оглядываясь на мальчишку, выкрикивала «А не поймаешь», начинала слабо мерцать по контуру и исчезала… чтобы появиться чуть дальше и продолжить убегательную деятельность. А по вымощенным отполированными до блеска камнями тротуарам степенно прогуливались пожилые пары и развесёлые молодые компании. Чуть в стороне какой-то парень покупал у притулившейся на углу цветочницы букетик для своей девушки. Через дорогу, по которой медленно, с тихим, совсем не раздражающим грохотом и цокотом лошадиных копыт прокатился экипаж, самый настоящий, старинный… Так вот, там, по ту сторону дороги, происходило спонтанное уличное представление, с лёгкой музыкой и танцами. И всё это окружали просто сказочные дома, одно— двух— и трёхэтажные, с черепичными крышами, яркими ставнями, улыбающимися людьми, наблюдающими за представлением из украшенных цветами окон. А освещали представшую моему взгляду сказку зависшие прямо в воздухе над улицей, яркие, как светлячки, разноцветные бумажные фонарики, за которыми было совершенно не рассмотреть тёмное вечернее небо.

Мальчик с девочкой скрылись за поворотом сказочной улицы, но я всё ещё слышала их заливистый смех. И гул каких-то радостных, счастливых голосов, и музыку, такую весёлую и в тоже время нежную. И запах свежей выпечки, просто одуряющий. И, громом среди ясного неба, раздражённый до предела голос моего нечаянного спутника:

— Устроили невесть что. Дня им мало было.

И сказка распалась. Померкли фонарики, стала не такой приятной музыка, да и прохладный вечерний ветер заставил поёжиться, когда я медленно обернулась и, полным растерянности взглядом, посмотрела на этого, совершено не вписывающегося в окружающее пространство, мужчину. А потом подняла взгляд выше и поняла — не только он не вписывается. Всё здание, из которого мы вышли, будто оказалось тут по какой-то странной нелепой случайности — сумрачное, холодно-каменное, оно возвышалось над яркой, как бабочка, улицей, будто норовя раздавить её, или, как минимум заставить притихнуть, прекратить безобразие и потускнеть.

И этот мужчина в дверях большого сумрачного каменного дома, тоже был какой-то сумрачный, холодный и угрожающий. Поёжилась уже не от порыва ветра.

— Ваша оценка моей личности весьма… занимательна, — отчеканил этот холодно-мрачный. — Следуйте за мной. Не хотелось бы провозиться с вами до утра. И так уже двое суток не спал, а тут ещё вы и, — раздражённое движение плечом, — всё