Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

Последняя из Охотников

Пролог

Небо рассекла косая молния. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это заплутавший отголосок вчерашней грозы, или маги опять с погодой балуются, но никто попросту не заметил мимолётную вспышку. Также, как и не увидели жители пригорода столицы Лазурной долины появившуюся будто из хвоста молнии смуглую стройную женщину неопределимого возраста, кутающуюся в хитон кричаще-жёлтой расцветки. Женщина осмотрелась, повела носом, принюхиваясь, чихнула и растянула полные губы в довольной усмешке. Не ошиблась, пришла по адресу.

На беззвучный зов поднятый из глубины времён хищник откликнулся рыком, затопляющим сердца смертных безотчётным страхом.

— Кто же тебя призвал, Зверь? — задумчиво проговорила она. — Кому вздумалось рискнуть переиграть судьбу?

Ей, разумеется, никто не ответил. Да и не ждала таинственная пришелица ответа. Таким, как она, собеседники не нужны.

— Ну что ж, на каждого зверя есть свой охотник. А коли нет, так призовём, — вновь улыбнулась она.

Людские игры и интриги хранительнице равновесия (а это была именно она) безразличны. Но порядок нарушать она никому не позволит. Вернуть равновесие — её прямая обязанность… и любимое развлечение.

Расправив плечи и больше не таясь от местного населения, хранительница уверенно вошла в город. Где-то здесь, скрываясь среди тысяч жителей человеческого муравейника, прячется тот, кто ей нужен… или та. А впрочем, так ли это важно? Пробудился Зверь, значит, должен пробудиться и Охотник.

Глава 1

Вечер медленно отвоёвывал свои права у дня. На город опускались лёгкие, словно сотканные из невесомой паутины сумерки. Дневной гомон постепенно сходил на нет, уступая умиротворённому, предвкушающему бурное веселье, затишью. Улочки пустели, лавки и магазинчики закрывались, а рестораны и бары наоборот, только готовились к наплыву посетителей. Вечер пятницы — самое ожидаемое всеми студентами (и не только) время. И я не была исключением! Но сегодня мне пришлось задержаться в стенах опостылевшей за три года школы мастеров и ювелиров имени Агнессы Бражник — величайшего артефактора последнего тысячелетия. К чему такие подробности? Так мне есть чем гордиться! В нашу школу кого попало не берут, отбор очень строгий. А меня взяли даже без вступительных экзаменов! А всё потому, что мне, не обладающей даже зачатками знаний артефакторского дела, совершенно случайно, спаяв воедино чёрный алмаз и красное золото в момент неконтролируемого выброса силы, удалось создать один из сложнейших амулетов — Сердце Памяти. Вещица получилась очень красивая — переливающийся красными вкраплениями и сверкающий чёрными гранями алмаз в форме сердца размером с ладонь. Но эту красоту у меня, конечно же, сразу отобрали, мотивировав наглый грабёж тем, что «артефакты такой силы детям не игрушка». И даже какими собственно свойствами сие примечательное творение сил моих обладает, поведать отказались. Но сам факт создания такой побрякушки назвали нонсенсом и отправили меня набираться ума и опыта в школу мастеров и ювелиров им. Агнессы Бражник. Вот такая я во всех смыслах исключительная… была. Первые года полтора мои заслуги ещё помнили, а потом, новых свершений как-то не случилось, а старые подзабылись. И я влилась в поток таких же особенных, но непримечательных зубрилок и заучек. И вот уже три года грызу без специй и соусов пресный гранит артефакторской науки. Приелось? Конечно! Но кто меня спрашивать-то будет? С учётом спонтанных выбросов силы и некоторых проблем с самоконтролем, для меня обучение является обязательным. Чем и пользуются некоторые преподаватели, злоупотребляя служебным положением и принуждая за переводные отметки выполнять вместо них лёгкие заказы на амулетики бытового пользования. Могла бы отказаться, всё равно не выгонят, скажете вы? Да, выгнать-то не выгонят, а вот на второй год оставить могут! А мне совсем не улыбается торчать в стенах родного учебного заведения ещё год, сверх необходимых пяти. Пять лет для обучения артефакторскому искусству это мало, подумаете вы? Так никто и не спорит! Это минимум, общий курс, по окончании которого по городам и весям разбредутся хорошие ремесленники, не способные создать нечто выдающееся, но дело своё знающие. Они-то и будут трудиться на благо народа, снабжая жителей Лазурной долины бытовыми артефактами, амулетами и оберегами. А желающие стать ювелирами артефакторского дела продолжат обучение. Кто-то застрянет в студенческой шкурке ещё на три года, а кто-то и на все пять — в зависимости от уровня дара и желаемого результата. Я продлевать мучения не собиралась, потому что не моё это. Не спорю, я люблю всякие побрякушки, но люблю я ими любоваться, иногда даже носить, а не создавать!

Вот и сегодня, провозившись добрых четыре часа с горсткой амулетов связи и получив за свои старания от щедрот профессора Карло целых десять процентов с полученной им за заказ суммы, я решила хоть немного себя порадовать. Время действительно было уже позднее, но в небольшую, притулившуюся в глухом переулке, в нескольких минутах ходьбы от дома, лавку старинных сувениров я ещё успевала заскочить. Хозяйка «Ларчика Старины» мадам Борненжо уже знала меня как облупленную, и частенько припасала что-то особенное, но недорогое. Конечно мне, как и любой девушке, больше нравились изделия из драгоценных металлов и камней, но это дорогое удовольствие, а мадам Борненжо удавалось раздобыть такие занимательные вещицы, при взгляде на которые несведущий ни за что не догадался бы, что это безделушка, а не драгоценность.

Отворяя резную дверь из чёрного дерева и, под мелодичный звон дверного колокольчика, входя в полутёмное, пропитанное флёром таинственной старины помещение, я надеялась, что и сегодня у мадам Борненжо есть для меня что-то особенное. Но встретила меня не улыбчивая пухленькая светловолосая мадам, а высокая, худощавая смуглокожая женщина с экзотическим разрезом по-кошачьи зелёных глаз, закутанная в бесформенный балахон ядовито-жёлтого цвета. Жуткое, скажу я вам, сочетание — смуглая, почти ореховая кожа, зелёные глаза и канареечная хламида. Я даже растерялась, подумав, что ошиблась дверью, но дверь в этом закутке была всего одна, да и обстановка «Ларчика Старины» мне была хорошо знакома.

— Извините, а где мадам Борненжо? — выдавив любезную улыбку спросила я у экзотической женщины, разглядывающей меня, по-птичьи склонив голову набок.

— Приболела, — грудным, глубоким голосом с едва заметным акцентом ответила «канареечная кошко-птица». — Могу я вам чем-то помочь?

— Я тут… посмотрю, — ответила неопределённо.

Да, ничего особенного на прилавках я, конечно же, не найду, но не уходить же с пустыми руками, раз уже настроилась на расширение коллекции.

— Возможно, вы ищете