Последняя из Охотников - Екатерина Сергеевна Богданова

Она, как и я пару минут назад, принялась ощупывать и осматривать моё тело на предмет повреждений, но тоже ничего не нашла.

— Вэл, посмотри на меня. Что произошло? — сидя передо мной на коленях и требовательно вглядываясь в лицо, потребовала ответа подруга.

— Я не помню, — беспомощно пожала плечами, не удержав очередной всхлип. — Ничего не помню…

Мне было страшно. И не без повода! У меня не настолько хорошая регенерация, чтобы надеяться, что измазана я своей кровью. Ведь даже шрамов нет! И я совершенно не помнила, что произошло.

— Рассказывай всё, с самого начала, — потребовала соседка.

От меня не укрылось, что она напряглась и немного отстранилась.

— Что?.. — спросила шёпотом.

Голос сорвался и я закашлялась.

— Этой ночью в городе объявился то ли хищник, то ли маньяк. Растерзал двух женщин, — ответила Мали. — Возможно ты… свидетель?

— Ну уж точно не маньяк, — выдавила я беспомощную улыбку.

— Конечно нет, — заверила меня подруга, брезгливо приобнимая.

Её можно было понять, я вся грязная, липкая, противная… Но соседка всё равно пыталась приободрить.

— Спасибо, — выдохнула, уткнувшись лбом в её плечо.

— И всё же постарайся вспомнить, что произошло, — попросила Мали.

Я задумалась. Так, после занятий профессор Карло ненавязчиво намекнул, что ему нужна моя помощь. Я попыталась отказаться, но мне напомнили, что не стоит ссориться с преподавателем одного из зачётных предметов и настояли. Я задержалась в школе и выполнила заказ на двадцать амулетов ограниченной связи для маг.контроля. Профессор отдал мне десять процентов от оплаты заказа, я пошла домой, заглянула в «Ларчик старины» и… И дальше ничего не помню.

Что вспомнила, то и рассказала подруге.

— Ты опять? — возмутилась она. — Сколько можно собирать эту рухлядь⁈

— А сама с удовольствием одалживаешь мою рухлядь, — проворчала я.

— Вспоминай, что тебе на этот раз подсунула мадам Борненжо, — отмахнулась подруга.

— Да не помню я! — вспылила, чувствуя всё нарастающую панику.

— Спокойно, — погладила меня по плечу соседка. — Марш в ванную, и пойдём разбираться.

— Ты не будешь докладывать? — с благодарностью и неверием уточнила я.

— А о чём тут докладывать? — пожала она плечами. — Сначала разобраться нужно. Может ты палец порезала, а я сейчас шумиху устрою. Опозорюсь только.

Мали конечно лукавила, не может от пораненного пальца быть столько крови. Целителя бы сейчас знакомого, чтобы определил, чья это кровь. Но мне и без целителя что-то подсказывало, что не животного.

— Иди мойся, — повторила подруга, нарушая правила задержания подозреваемых и самолично подталкивая меня уничтожить улики.

— Спасибо, — выдохнула я, и поплелась в ванную.

Раздевалась на автомате, в голове была гулкая пустота. Даже эмоции все куда-то выветрились. Так же медленно, будто наблюдая за своими действиями со стороны, вошла в душевую кабинку, по привычке отрегулировала температуру воды и встала под тугие тёплые струи. И окончательно потеряла связь с реальностью. Ручейки красной жидкости струились по бледной коже, окрашивали молочно-белый пол в насыщенный красный цвет и исчезали в бездонном чёрном жерле стока…Горячий красный поток. Густой, живой… Струится по коже… Тонкая шея… Пустой, только что погасший взгляд, устремлённый в бесконечное звёздное небо. И пьянящий запах добычи…

Обнаружила себя забившейся в угол кабинки. Меня колотило крупной дрожью, а перед глазами застыла картинка — запрокинувшая голову к небу мёртвая женщина, и хлещущая из её разорванного горла кровь. Это я, я убила её… Нет, я не сумасшедшая, и уж точно не страдающий бешенством перевёртыш! Это проклятие, или артефакт, или ещё что-то. Но точно не я! Не могла я вот так просто, совершенно без причины выйти на улицу и начать убивать направо и налево всех без разбору. А ту женщину я точно раньше никогда не видела. Значит, кто-то решил меня подставить. Зачем? Почему меня? Чтобы оправдать себя? Не лучшая кандидатура. Слабая, недоучившаяся сомнительная специалистка, да ещё и в такой сугубо научной сфере, как артефакторское дело — разве похожа я на того, кто способен легко убить, пусть даже и женщину? Чтобы нанести такие травмы одной ловкости мало, для этого сила нечеловеческая нужна, огромная. Сила! Неужели меня выбрали из-за плохого контроля? Конечно! Всё логично, сама я ничего не помню, а от нестабильного потенциала можно ожидать чего угодно. Вот и всё объяснение, но я-то себя знаю, не могла я… сама. Проклятье, или артефакт, однозначно! Да только кто мне поверит? Даже Малита, если я расскажу ей о вспышке столь пикантного воспоминания, незамедлительно доложит куда надо. Кому, как не ей — кадету корпуса маг.контроля, безоговорочно верить в непогрешимость системы. У меня же кредит доверия к нашим бравым защитникам иссяк ещё во времена расследования маминой смерти. Так что буду помалкивать и пытаться разобраться во всём сама… по крайней мере, до тех пор, пока это будет возможно.

Домывалась я быстро, остервенело тёрла кожу и едва не лишила себя половины волос, вымывая из слипшихся прядей подсохшую кровь. Руки ещё тряслись, а где-то на задворках сознания поселился червячок сомнения — а что, если и правда я, сама? Бывает же так — сломалось что-то в человеке, и он сходит с ума. Мотнула головой, отгоняя лишние мысли и замоталась в большое мягкое полотенце. Если я сама начну сомневаться, то что о других говорить. Нельзя расслабляться, нельзя.

К соседке я выходила даже с улыбкой, которая, впрочем, тут же сползла с лица, стоило только увидеть испачканные в крови постель и пол. Нет, не настолько я сильная, чтобы делать вид, что всё замечательно.

— Ну как ты? — глядя на меня с сочувствием спросила Мали.

— Всё хорошо, правда, — вновь попыталась изобразить улыбку.

— Тогда идём к твоей старьёвщице. Уж я-то из неё признание вытрясу, — продемонстрировав кулачок, бойко заявила подруга.

Глава 3

Спустя полчаса мы стояли под дверью «Ларчика Старина», разумеется, запертой дверью.

— М-да, о времени я как-то не подумала, — задумчиво протянула Малита.

— Да причём тут время? Сегодня, между прочим, выходной, — пробурчала я, зябко кутаясь в наскоро наброшенный на плечи плащ. И без того не досохшие после помывки волосы от утреннего тумана стали совсем мокрыми и тяжёлыми. Раздражение и какая-то непривычная, зудящая злость медленно вытесняли страх и сомнения.

— Посмотри, чтобы никто не шёл, — шикнула подруга, указав взглядом