Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов

неизвестно, как при таком папеньке другим сестрам удалось выбраться из Кокушкина и найти женихов в лице Веретенникова, Лаврова, Залежского. Бланк держал крепко в руках своих дочерей, ослушаться его никто из них не смел. По всей видимости, это был человек взбалмошный, властный и довольно грубый[3]. Поспорив однажды с жившим у него Пономаревым, говорившим, что можно питаться и собакой, ибо в ней есть «животный белок», Бланк приказал поймать на деревне собаку, изжарить ее с картофелем и подать к столу – пусть Пономарев покажет, что ее можно есть[4].

Усадьба в деревне Кокушкино в конце XX в.

Какова национальность Бланка? Фамилия его не русская. Он был «мещанин по происхождению» – пишет сестра Ленина. Это национальности его не определяет. В черносотенных кругах пытались доказать, что он еврей, что отсюда в Ленине течет еврейская кровь и все беды России, попавшей в руки Ленина, идут именно из этого вражеского источника. Но вне черносотенцев кое-кто тоже считал и считает Бланка евреем, но, конечно, крещеным[5]. Так, приходилось слышать, что якобы в архиве Синода обнаружены после Октябрьской революции весьма мерзкие доносы Бланка на своих соплеменников[6]. Ни один биограф Ленина о национальности Бланка не говорит. Где он родился, откуда он – не знаю, но уверен, и о том уже писал, – Бланк не еврей. Трудно допустить, что в начале 19‐го столетия при Николае I еврей мог быть в Петербурге семь лет полицейским врачом. Уже совсем нужно отвергнуть мысль, что еврей, даже крещеный, мог в то время стать владельцем крепостных душ. Мало согласуется с его еврейством женитьба на немке Анне Ивановне Грошопф, а, кстати сказать, это имя впервые сообщается М. Шагинян, очевидно, затратившей немало труда в поисках различных архивных данных. От Шагинян мы узнали, что брат жены Бланка – Карл – занимал должность «вице-директора департамента внешней торговли», а другой брат – Густав – заведовал таможней в Риге. Это была явно состоятельная и по тому времени очень культурная семья. Ничего нет удивительного, что вышедшая из этой семьи сестра жены Бланка – Катерина Ивановна, жившая в Кокушкине, могла обучить свою племянницу Марию Александровну (будущую жену И.Н. Ульянова) музыке, пению, знанию трех языков. Очень культурным человеком, превосходным музыкантом, страстно влюбленным в скрипку, был и Карл Грошопф. Есть основание предполагать, что жена Бланка, происходя из состоятельной семьи, принесла ему приданое, позволившее Бланку не быть в зависимости от службы. Этим следует объяснить, что он мог так свободно бросать работу, «отдыхать», сменять одну должность на другую, а в 1847 г., вероятно на женино приданое или остатки его, купить Кокушкино. Указанное семейство Грошопф имело отцом, как его аттестует Шагинян, «легендарного Грошопфа». Чем он «легендарен» – она не поясняет. О нем Шагинян сообщает всего два факта. Один пустяк – принятие первого числа каждого месяца касторки для профилактики. Другой более интересен – прадед Ленина был женат на шведке – Анне Карловне Остедт. По материнской линии у Ленина капли и немецкой, и шведской крови.

Какое антропологическое наследство получил Ленин с отцовской стороны? Особо нового в этой области М. Шагинян не сообщает, но кое-что уточняет. Мы знали, что бабушка Ленина со стороны отца была А.Н. Смирнова. Шагинян теперь к этому прибавляет: «…она происходила из уважаемого в астраханском мещанстве крещеного калмыцкого рода». Значит, это от нее, вышедшей замуж за астраханского мещанина – портного Николая В. Ульянова, идет калмыцкий облик ее сына – Ильи Николаевича Ульянова, переданный в несколько смягченном виде внуку ее, Ленину. В нем, следовательно, помесь крови славянской (от Н.В. Ульянова), крови немецкой, шведской и калмыцкой. Но что из этого можно вывести? В данном случае почти ничего. Или лишнее свидетельство, что чистой расы нигде нет, кажется, даже и на Таити и других островах Тихого океана. Впрочем, можно к этому добавить, что в России помесь славянской крови со всякой иной дала многих талантливых людей. Нельзя забыть, что в Пушкине течет эфиопская кровь.

От антропологии перейдем к другой стороне наследства Ленина по отцовской линии. После смерти отца Василий Ульянов остался единственным работником в семье, попечителем матери, брата Ильи и сестры. Другая сестра, Мария, очень рано вышла замуж за довольно состоятельного купца Горшкова. Только благодаря попечению брата, который был старше его на 9 лет, отец Ленина мог окончить астраханскую гимназию. И только потому, что он неустанно поддерживался братом, отец Ленина смог окончить Казанский университет, стать потом педагогом, высоко подняться на этом поприще, быть директором всех начальных училищ Симбирской губернии, после награждения орденом Св. Владимира получить звание потомственного дворянина, а потом чин действительного статского советника, т. е. штатского генерала. Письма к своей матери Ленин мог законно адресовать: Ее Превосходительству М.А. Ульяновой (письмо от 15 апреля 1914 г. – том 37 сочинений Ленина, с. 523). Детство и юность Ленина протекали в исключительно благоприятной для него обстановке. В марте 1904 года, во время прогулки в ближайшие к Женеве горы, Ленин мне говорил: «У меня от детства сохраняются самые приятные воспоминания – жили мы в тепле, голода не знали, были окружены всякими культурными заботами, у нас были книги, музыка, развлечения, прогулки». Без самопожертвования, без помощи астраханского дяди Василия – всего этого могло бы и не быть и даже наверное не было бы. Сборник «Молодые годы Ленина» сообщает, что дядя Василий жил в унаследованном от отца неказистом домишке «в полтора этажа» (низ каменный – верх деревянный), который находился на Косе, «месте поселения астраханской бедноты». Указанием такого рода не следует особенно прибеднивать Василия Ульянова. В должности приказчика в фирме «Братья Сапожниковы» и как превосходный работник, пользующийся полным доверием своих хозяев, В. Ульянов, нужно думать, получал приличное жалованье. Если его жалованье было бы очень ничтожным, он не посылал бы брату деньги, когда тот уже служил и имел заработок. Об одной такой посылке передает Шагинян. Она указывает, что в 1863 году (это семь лет после окончания казанского университета) Илья Н. Ульянов переезжал из Пензы в Нижний Новгород, где должна была состояться его свадьба, и, нуждаясь в деньгах, обратился за помощью к брату. И «Василий наскреб денег и послал брату, чтобы выручить Ильюшу перед самой свадьбой». Если брат Василий мог «наскрести» денег в этот раз, то можно допустить, что он наскребал их и в другие разы, особенно когда уже не было на свете ни его матери, ни сестры Феодосии и он, неженатый, жил совершенно одиноким. Какую-то большую сумму незадолго до своей смерти (он умер в 1878 г.) Василий Ульянов послал своему брату, и воспоминание о ней хранилось в семействе Ульяновых, но в печати об этом нигде не упоминается.

* * *

Старшая сестра Ленина Анна писала, что после