Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

В ноздри ударил запах крови и смеси каких-то горьких трав.

— Все вон!

За спиной раздался звук падающих лавок и бряцанье железа. Через минуту, когда захлопнулись двери и в зале наступила полная тишина, отец заговорил снова.

— Ты — позор моей крови, — рыкнул он, ткнув кривым когтем мне в грудь. — Хоть я и люблю тебя, как любил твою мать, ты — моё слабое место. Совет волнуется. Всё чаще я слышу слова опасения за наше единство. Вместо силы Рода ты впитал гнилой Дар матери. Ты думаешь как человек. Ты чувствуешь как человек. Ты никчёмный слабак. В тебе нет силы.

Чего завелся-то? Всё это я слышал не одну сотню раз. Придумал бы что поострее, старик.

А что касается Дара, доставшегося от матери — отец постоянно о нём упоминает, но ни разу не удосужился объяснить, в чём он состоит. Если у меня и есть какой-то Дар, он либо останется скрыт до инициации, либо это вообще всё брехня.

— Я убил больше врагов, чем любой из твоих десятников! — мой взгляд скользнул по развешанным на стенах штандартам павших племён. Многие из которых добыл именно я.

— Ты убил их моим именем! Моим топором! Моей славой! — взревел Грох’тар так, что с костяной люстры посыпались засохшие мухи, а стены содрогнулись от хлынувшей во все стороны энергии.

Ну вот, я снова вывел старика своим словом, да так, что он выпустил Силу. Мизерную её часть, но всё же.

— У тебя нет ничего своего! Ты — ошибка! Оплошность, которую я допустил восемнадцать зим назад и которую сейчас намерен исправить.

— Если ты забыл, мой десяток захватил Гиблый дол. Мой десяток! А не сотня твоих элитных воинов. И я удерживал его до прихода основных сил. В бою главное не количество, а смекалка, отец. Не это ли лучший показатель…

— Молчать!!! — Грох’тар брезгливо поморщился. — Снова говоришь как человек. Думаешь как человек. Больше ни слова! Молчи!

Старый орк развернулся, взметнув полами плаща облако пыли, и подошёл к узкому окну, за которым до самого горизонта простиралась бескрайняя Пустошь, усыпанная шатрами и дымящимися тотемами. Почти чёрными, под нависшими свинцовыми тучами.

— Ты не чтишь наших богов, не слушаешь меня, перечишь Совету и заражаешь мозги воинов ересью. Ты — болезнь. Ты разрушишь Орду. Совет почти распался! Клан Зул’джина уже отделился. На очереди остальные.

Повисла тишина.

Отец стоял у окна, я же молча ожидал продолжения разговора.

— Западный острог, — наконец заговорил он. — Гнилые Зубы. Два дня пути через Мёртвые Топи. Старое варяжское укрепление. Теперь это один из наших оплотов. От Дзарга несколько лун нет сообщений. Скорее всего, он мёртв. Последний гонец принёс весть о бунте. Ты убьёшь того, кто осмелился поднять топор против кхазарата и останешься там как мой наместник. К следующему луностоянию ты укрепишь позиции и присягнёшь кхазарату.

— Это земли погонщиков кургов, — заметил я. — Несколько тысяч…

— С ними тоже надо разобраться! — Грох’тар развернулся. Его единственный глаз блеснул торжеством. — Для тебя это возможность проявить себя! Покажи свою силу! Укрепи западные границы и тогда, возможно, Совет будет с тобой считаться. Дом Гульгарата снова станет великим.

А возможно, ничего и не изменится. Совет просто найдёт новый предлог. Захвати я хоть все земли до моря — чистокровным от этого не стану.

Что ж, я давно ожидал чего-то подобного. Но если отец хочет получить укреплённую границу, пусть даст людей и припасы. Одной моей смекалки может не хватить.

— Почему ты не отправишь Гулдара? Он тоже твой сын. Присягнуть я могу и здесь.

— В венах твоего брата течёт чистая кровь, в отличие от тебя. К тому же, он перешёл на второй круг. Он нужен мне здесь. Особенно сейчас. И…– Грох’тар понизил голос, — до присяги ты можешь и не дожить, а Гулдар… Гулдар не обладает нужными качествами для этого задания.

Последние слова отец произнёс почти шёпотом. Не так-то легко признать превосходство того, кого только что обвинил в слабости. Но отрицать подобное было бы трусливо и глупо.

Значит, дела в Совете действительно обстоят плохо, раз сам кхазар прячет своего сына, пусть тот и не чистокровный.

Что он задумал? Готовит запасной плацдарм?

Зато хотя бы понятно, в чём здесь дело. Отец почти прямым текстом сказал, что я способен справиться с миссией, а вот его чистокровный сын — вряд ли. Значит, кое-что ещё можно выторговать.

— И с кем же я это сделаю? Дашь мне сотню?

— Нет, сын, — впервые за всё время в глазах отца проскользнула тоска. — Я не дам тебе сотню. Ты справишься и меньшими силами. К тому же, в Гнилых Зубах остались верные кхазарату воины. Используй их.

В зале повисла тишина. Где-то за стенами замка прогудел рог, извещающий о смене караула.

— Значит, пойду один, — вздохнул я, положив руку на рукоять своего тесака.

В конце концов, со мной будет десятка моих воинов. Пусть те ещё и остолопы, но через месяц-другой из них может выйти толк.

Мне не впервой выполнять грязную работу.

Увы, чистокровные орки не жалуют смешанные связи, и уж тем более «плоды» таких вот интрижек. Союз Истинных и людей невозможен.

Удивительно, что отец не сбросил меня, то есть того, чьё тело я занял, в Жатвенную яму ещё при рождении, как это обычно происходит в порядочных орочьих семьях, а оставил подле себя и даже признал во мне сына.

Похоже, мать всё же растопила сердце жестокого кхазара — Владыки восточных Пустошей. И…

Я вдруг понял, что не всё так просто.

Губы сами собой расплылись в улыбке.

Какая же ты предусмотрительная, мама! Хоть я и не успел познакомиться с тобой лично, но память почившего Крома восполнила большинство пробелов в моей памяти.

Она вложила в своего сына всё, чем обладала сама. Теперь я больше «человек», чем клыкастый парень из Пустошей.

Какую цель она преследовала?

Хотела дать мне шанс остаться человеком и не «оскотиниться» или всё дело в мести своему похитителю? Моему отцу. С тем, что её разлучили с семьей, она так и не смирилась.

— Почти один, — улыбнулся Грох’тар, вырвав меня из размышлений. — Всё же я твой отец и не позволю тебе умереть просто так. Я дам спутников. Троих… самых достойных этого задания.

Он хлопнул в ладоши. Где-то в глубине залы