Бастард Великой Орды - Андрей Абрамов

Ох уж эти орочьи манеры. Просто отправить на смерть для Орды недостаточно. Ей нужны зрелища — кровь, кишки и дум-дум.

Ну и, конечно же, пожрать. Без этого не обходится ни одна свалка.

Посмотрим, что для меня уготовил мой отец.

Первым в тронную залу ввели старого орка. Он медленно переступал закованными в цепи ногами, волоча за собой чугунный куб. Скрежет от этого стоял знатный.

Урзул Горзол. Верховный шаман, достигший пятого круга Духа из шести. Бывший Верховный шаман. Единственный из магов поддержки, кто относился ко мне хоть как-то. Дружбой это, конечно, назвать нельзя, но в детстве он учил меня неким премудростям и помогал влиться, скажем так, в большую орочью братию. Привычки, обычаи, порядки.

Помнится, однажды он заставил меня выйти один на один с молодым гоблом. Тогда я победил, хоть и поплатился за это парой-тройкой сломанных ребер. Приложил ли к этому руку отец, я не знаю, но драка тогда вышла знатной.

Время не пощадило старика. Некогда могучие плечи ссутулились под тяжестью лет. Глаза потускнели. Клыки выпали. Три из пяти пальцев правой руки отсутствовали. Теперь он не способен держать оружие. Для воина Орды это всегда приговор — тебя либо изгонят, либо прибьют. Другого не дано.

Только гордо поднятый подбородок красноречиво намекал — этого орка рано списывать со счетов, и все это понимали.

Похоже, только кроме отца.

— Урзул! Великий провидец! — издевательски протянул Грох’тар. — Помнишь ли ты битву у Кривого Ручья? Помнишь ли ты свой сон? Ты заверил, что дух варягов дрогнул. Что на рассвете высота будет наша. Как ты там говорил? — Грох’тар обхватил пальцами массивный подбородок: — «Дух обороняющихся сломлен». Что-то в этом роде. И что же? Мы потеряли семь сотен! Бежали как побитые псы!

Урзул молчал, глядя сквозь вождя, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Видно, что происходящее не очень ему нравится. Впрочем, как и мне.

— Высота устояла не по вине достойнейшего Урзула, отец. Если бы ты доверил осаду мне, а не Гулдару…

— Молчать!!! — Грох’тар ударил кулаком по жертвенному алтарю. — Иначе отправишься на рудники следом за своим дядей. Не смей порочить имя брата!

Ну что ж. Предсказуемо. Ничего другого я и не ожидал.

— Твои заверения стоили крови моих лучших дриглей! — отец опять повернулся к Урзулу. — Ты отправишься с Кромом, и, возможно, духи предков сжалятся над тобой… ну, или ты встретишься с ними лично.

Ответа от шамана так и не последовало, и отец перевёл взгляд на двери.

В проёме показалась следующая процессия.

На этот раз, пленника сопровождали сразу трое. Кто-то из офицеров и два солдата. Один из них, крупный огроподобный орк, с расцарапанной рожей, вёл на цепи вполне себе симпатичную орчиху. Молодая, гибкая как хлыст погонщика, с кожей цвета тёмной меди и горящими ненавистью глазами.

На слишком изящных для орочьей расы плечах накинута меховая накидка с вышитым тавром клана Серых Волков — извечных врагов Кровавого Клыка с северных предгорий. Под глазом наливающийся синяк. Губа рассечена. Руки по самые локти стянуты за спиной полоской сыромятной кожи.

Судя по всему, барышня успела расцарапать конвоиру рожу, а второму съездить сапогом по причинному месту. Не зря же он переваливается как медведь после случки.

Я едва сдержался, чтобы не отпустить грязную шутку.

Ну и команда здесь собралась. Изгнанный шаман-калека, строптивая орчиха с севера и я.

Интересно, сколько лет этой девице? Не больше двадцати, судя по количеству татуировок.

Отец был прав. Вполне себе достойная спутница для бастарда.

— Подарок от соседей, — хмыкнул Грох’тар, заметив мой заинтересованный взгляд. — Зарра Дочь Бури. Говорят, девка приходится дочерью одному из вождей севера, но она это отрицает. Вряд ли такая добыча будет шастать по нашим границам в одиночестве. Говорит, беглая. С рудников. Дикарка, как и вся её северная кодла.

Грох’тар рассмеялся громоподобным басом.

Зарра задрала голову. Чёрные бусины раскосых глаз с ненавистью впились в Грох’тара.

Горячая штучка! Побитая, пленённая, но не сломленная. Из таких выходят отличные жёны. А эти бёдра… Урзул учил, что чем крепче у женщины бёдра, тем ярче бум-бум в конце пути. Хотел бы я…

Так. Стоп!

Соберись. Сейчас есть дела поважнее.

— Думаю, вам будет о чём поговорить в дороге, — улыбнулся Грох’тар. — У вас много общего: вы оба здесь чужаки.

Урзул Горзол криво усмехнулся.

Последним в помещение вошёл Боргак Железный Лоб. Огромный орк с низким лбом и выступающей вперёд челюстью. Он был сплошь покрыт костяными доспехами, поверх которых висела старая худая дерюга, некогда бывшая мантией.

А эта обезьяна что здесь забыла?

Из всех десятников, которых я знаю, с этим я бы меньше всего хотел иметь дело.

Мстительный, беспощадный, подлый. Такие обычно кошмарят забитых крестьян или выбивают подать с покорённых земель. Полные отморозки.

— У меня есть свои воины, великий кхазар, — я перевёл взгляд на отца. — Двум десятникам в отряде будет тесновато.

Боргак криво усмехнулся.

— У тебя нет «своих», Кром. Ты больше не десятник. — он наигранно прикрыл рот ладонью, будто сболтнул чего лишнего. — Ой! Извини, я думал тебе уже доложили.

— Что ты сказал? — я инстинктивно стиснул рукоять тесака. — Не тебе лишать меня звания, железнолобый. На то есть решение Совета. Лучше займись своими затупками!

— Боргак говорит правду, Кром, — слова отца прогремели словно гром среди ясного неба. — Решением Совета твоя десятка была изгнана. Скорее всего, они попадут на рудники. Года эдак на два. Как изменники. Я предупреждал тебя, Кром. Ты слишком далеко зашёл. Больше они не принадлежат к Истинным, и это твоя вина.

В груди заклокотало. В висках застучала кровь. Пальцы яростно заскребли по едва проступившему на запястье кругу Силы.

Такого предательства я не ожидал. Ладно Совет — сборище дряхлых недоумков, застрявших устоями в прошлом столетии, но отец…

— Почему ты не сказал об этом раньше? Это мои люди и мне решать, что с ними будет! Они присягнули на верность!

Грох’тар покачал головой.

— Люди… Вот видишь, ты уже считаешь их людьми. А они орки, Кром. Прими свою судьбу или умри. Если в тебе есть хоть капля крови потомков Гульгарата, ты сделаешь правильный выбор.

— Что ж, отец, — скрипнул зубами я. — Как скажешь. Но не удивляйся, если я приду забрать своих людей силой.

—