Ресурс - Инди Видум

Этот аргумент был куда увесистей, хотя опротестовать покупку князем недвижимости в его же княжестве было бы сложновато, но скандал все равно можно было бы раздуть.

— Хорошо, давайте отмашку. Как скоро он может приехать?

— Сказал — в течение суток доберется.

— Положим двое. Дом очень близко к Зоне?

— Я поспрашивал у местных. Года полтора дают на то, что граница не доберется. Это по самым мрачным предсказаниям. Конечно, может случиться, что Зона внезапно рванет, но маловероятно: близка зона действия другой сдерживающей реликвии. Так что полтора-два года у нас есть. Хватит?

— Хватит, — уверенно сказал я. — Сам дом из себя что представляет?

— Хорошее строение. Большой дом, большие конюшни — хозяева занимались разведением лошадей, но сейчас нерентабельно. Слишком близко к границе, часто открываются искажения. Много лошадей не прикроешь. Есть мастерские механические, есть лаборатории алхимические. Вот полное описание. Смотреть будете?

— Буду, конечно.

Согласился на просмотр документов я не только из уважения к проделанной Марениным работе. Очень уж описание звучало привлекательно. Настолько привлекательно, что я поневоле задумался о создании именно на этой базе автомобильного завода. Не сейчас, конечно, а когда реликвию восстановим. Потому что искажения — они не только для лошадей опасны, но и для работников. Никто не захочет переезжать. Но я все же изучил всю информацию по строениям, которых оказалось много и разнообразных. Даже кузня нашлась, что неудивительно для конезавода. Правда, в кузне к настоящему моменту ничего не было — все вывезли вместе с лошадьми. Только помещение осталось.

— Здания все пустые?

— Смотря какие. В мастерских и лабораториях полно оборудования, которое вывозиться не будет, в договоре этот пункт отдельно прописан. Алхимика бы нам хорошего… — неожиданно сказал он. — Может, присмотреться к кому из выпускников университетов?

— Прохоров есть, — напомнил я. — У него сродство к алхимии.

— Так он когда еще силу наберет? По-хорошему, его учиться отправить нужно.

— Павел Валентинович говорит, что может к лету удастся подготовить для сдачи экзаменов, тогда отправим его в университет. Прохоров — упорный, если за что берется, зубами выгрызает.

— Все равно он прямо сейчас за работу не возьмется, а алхимик бы нам свой нужен.

— У нас пока не так много людей, чтобы с этим торопиться. С чем-то справится Прохоров, а что-то дешевле покупать.

— Разве что… То есть пока не искать никого?

— Почему не искать? Присмотрись. Но не горит, поэтому можно выбирать. Присмотреться к студентам курсами помладше. Не обязательно выпускников брать.

— Артефакторов тоже искать? Те же защитные артефакты лучше делать самим. Покупать — в копеечку выйдет, если что получше брать. А похуже — смысла нет.

— Для своих защитные артефакты буду делать сам, — ответил я, наткнулся на скептический взгляд Маренина и улыбнулся: — Вы про мою дуэль с Бодровым не слышали разве?

— Слышал, конечно.

— После нее мне предлагали продать схемы защитных артефактов, потому что они куда лучше стандартных. Так что не сомневайтесь: специалист осмотрел и признал, что они куда лучше имеющихся вариантов.

— Хороший специалист?

— Захарьин Петр Валерьянович, декан факультета военных артефактов.

— Да вы что? — вытаращился на меня Маренин. Скепсис с его физиономии окончательно пропал. — Сам Захарьин? Лично?

— Лично. На балу у Щепкиных ко мне подошел, попросил о проверке. Ему офицеры про мои артефакты рассказали. Он тоже сомневался, но когда проверил, предложил продать схему военному ведомству. Я сказал, что оставлю только для своего использования. Но мы отвлеклись от обсуждения покупки. Значит, мастерские с оборудованием?

— Не ахти оно там, конечно, но есть. И вывозиться ничего не будет, — сразу переключился Маренин. — В самом же доме мебели почти нет — семья, выезжая, почти всё забрала, то есть придется тратиться.

— Не придется, — я обрадованно вспомнил про запасы от Черного солнца. — Есть несколько комплектов, которые нужно куда-то деть, в столице не продашь, а в этот дом не выставишь. Там всё встанет идеально. А само строение нормальное, без проблем?

— Всё в полном порядке, нигде ничего не разваливается, крыша крепкая. Нигде не протекает. Еще удобно, что рядом нет населенных пунктов. Крупных, я хочу сказать. То есть количество гвардейцев можно будет сохранить в тайне.

— Насколько близко к Зоне? Потому как туда нужно будет выезжать за ингредиентами.

— До границы с Зоной можно добраться за два часа верховой езды на измененной лошади. Для удобства можно в ближайшем к Зоне населенном пункте тоже домик прикупить. Там совсем недорогие бывают, но тут уж, скорее всего, весной-летом накроет.

— Подумать надо. Если из Вороновской зоны постоянно ходить будем, то имеет смысл, а так… Два часа верхом не так уж и много. Сколько владелец поместья хочет?

— За всё хозяин хочет две тысячи. Можно поторговаться.

— Не будем торговаться, — решил я. — Вот я еще что хотел узнать. У Вороновых есть свой архив?

— Разумеется. Но тут такое дело. Старый архив остался в поместье, а новый сейчас у княгини. Хотите изъять?

— Не то чтобы изъять. Я по случаю получил очень объемный архив, — пояснил я. — Там информация по многим, если не по всем значимым семействам. Вот и подумал, что у Вороновых наверняка такое тоже было и кто-то этим делом занимался. Нам такой человек нужен.

— Сразу капитально всё планируете? Оно и правильно — основа прочная нужна. Найдем человека под архивы. Только здесь дело такое, не всякий подойдет, искать надо. Нынешний вороновский, он хоть и не под клятвой — но человек княгини, сразу ей доложит.

— А мы с ней нынче в контрах.

— Вы с ней всегда в контрах будете, потому что она проталкивала в князья свою кандидатуру, Антона Павловича, но Максим Константинович получил императорское одобрение. Мария Алексеевна очень на него злилась. Впрочем, и сейчас злится, поэтому они не общаются почти.

— Думаю, мы с ней общаться тоже будем вряд ли.

— Это да. С вашим открытым скандалом с Антоном Павловичем, вы с княгиней будете всегда по разные стороны. Этому внуку она прощает всё.

Про проблемы с Вороновыми смысла говорить не было. Я прекрасно понимал, что родственных чувств нет ни у меня к ним, ни у них ко мне, так что мы всегда будем существовать по отдельности.

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь аккуратно