Очевидный выбор - Ана Эм

правильно. Это всегда страшно, когда приходится делать что-то важное для себя или других. Преодолевая этот страх, ты становишься сильнее, забираешься выше. Это называется жизнь, подруга.

– Значит, мне страшно жить.

Она начинает смеяться.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь. Здесь всегда так. Иногда хреново, но иногда, – она придвигается еще ближе, и голос опускается до шепота. – Чертовски восхитительно.

Мы обе начинаем смеяться.

– Чем мы вообще тут занимаемся? – вдруг выпрямляется она.

– Ну, я пытаюсь предотвратить паническую атаку, а ты может, помогаешь мне?

– Раз я скорая помощь, тогда мы прямо сейчас едем в бар.

Она тут же подрывается на ноги и тушит сигарету о блюдце на кофейном столике.

– Что? Нет. Я сегодня не в настроении для веселья и…

– И что?

Я открываю рот и снова закрываю.

– Подожди, я пытаюсь придумать еще одну отговорку.

Эмма закатывает глаза и тянет меня за руку.

– Ты пока подумай, а я выберу, что тебе надеть.

Ее руки толкают меня в спину, и я буквально вваливаюсь в спальню. Подруга распахивает шкаф и принимается внимательно изучать содержимое.

– Почему у тебя все платья такие длинные?

– Шону не нравится, когда я слишком сильно оголяюсь.

Ее голова тут же оборачивается ко мне с испепеляющим взглядом.

– Тащи ножницы.

– Зачем? – с ужасом спрашиваю я.

– Будем творить искусство.

Я отлично понимаю, что если не принесу ей ножницы сама, она в любом случае их найдет рано или поздно. Поэтому просто повинуюсь ей и всему, что она собирается сделать. Мне и самой не нравятся эти платья из-за их длины. Мои ноги в них кажутся короче.

Эмма достает темно-синее платье на бретельках и опускается с ним на пол, вооружившись ножницами.

– Отойди. – приказывает она. – Ты мне свет загораживаешь.

Я сажусь на кровать, внимательно наблюдая за тем, как ее руки с хирургической точностью обрезают платье прямо по середине, сантиметр за сантиметром.

– Готово. – торжественно заявляет она спустя минут десять и швыряет платье мне прямо в лицо. – Надевай.

– Слушаюсь и повинуюсь. – бормочу я и срываю с себя такие удобные шортики с футболкой.

Тонкая синяя ткань струится по моему телу и опускается на середину бедра, нет, даже выше.

– Черт, я же не надеваю белье под него. А теперь еще и нагнуться не смогу.

– Бесшовных трусов нет?

– Нет.

– Тогда идешь так.

– Ты издеваешься?

– Нет, я серьезно.

И судя по выражению ее лица, возражений она тоже не примет.Что ж, ну допустим. Рассматриваю себя со всех сторон в зеркале и пытаюсь наклониться под разными углами. Стоит чуть податься вперед или слишком высоко поднять руки, как в лучшем случае видно часть задницы. В худшем вся моя промежность выставляется на показ. Однако мои ноги выглядят в этом мини просто божественно. Я вдруг вспоминаю, что Шона здесь нет, чтобы осудить выбор моего платья. Идея похода в бар теперь кажется более притягательной, особенно учитывая тот факт, что мне сегодня не придется думать о том, во сколько нужно ехать домой. Ведь дома меня никто не будет ждать.

Неужели меня действительно радует мысль о том, что меня никто не будет ждать? Серьезно?

Я думаю об этом, пока мы вместе с Эммой делаем себе вечерний макияж. Она надевает один из моих топов с отрытой спиной.

– Не пойму, ты сказала, что Шону не нравится, когда ты оголяешься, но этот топ…

– Я надеваю его только, когда я с ним. – рассеянно отвечаю, размышляя о том, какие надеть босоножки.

– Ты хоть понимаешь, как дико это звучит?

Пожимаю плечами.

– Это не проблема для меня.

По крайней мере, раньше никогда не было проблемой. В Нью-Йорке я почти никуда не выходила. У меня не было друзей, с кем бы я хотела ходить в бары и выпивать время от времени. У меня был только Шон.

Я наношу немного духов на запястья и шею.

Серебряные. Надену серебряные босоножки.

– Ты рассказывала, что твоя мать тоже полностью контролировала твой гардероб.

– Да, и я в тайне от нее покупала себе джинсы и топы.

Она как-то странно смотрит на меня и будто бы хочет еще что-то сказать, но передумывает.

Спустя час мы вызываем такси и выдвигаемся в ночной Париж.

По дороге к бару я отвечаю на сообщение Шона и вру, что уже ложусь спать. У нас с ним и так все не совсем гладко, а если он еще узнает, что я собираюсь в бар с Эммой…все станет намного хуже. Так что, это можно считать ложью во благо. Успокаиваю себя этой мыслью и отбрасываю все остальные навязчивые, о честности.

Сегодня мне хочется просто хорошо провести время со своими друзьями.

Этот бар отличается от тех, в которых я была раньше, потому что он находится в подвале. Мы спускаемся по металлическим ступенькам. Эмма крепко держит меня за руку, когда мы проходим через толпу мимо бара. Черт, да тут полно народу. Мы протискиваемся между танцующими парами и попадаем к кабинкам с кожаными диванами, где нас уже ждет Элиот с парой девушек и еще одним парнем.

– Марсель? – перекрикиваю я музыку.

Парень растягивается в улыбке и машет мне, продолжая прижимать к себе симпатичную брюнетку. Его татуировки просто отменно смотрятся, контрастируя с белой футболкой.

– Вы знакомы? – тут же спрашивает меня Элиот, когда мы с Эммой садимся напротив него.

– Да. – отвечает она, кивнув. – Мы работаем вместе. А ты то откуда его знаешь?

– Он сводил мне тату на заднице. Классный парень. – ухмыляется Элиот и придвигает нам поднос с шотами. – Угощайтесь.

– У тебя была тату на заднице? – удивляюсь я.

– Ага, «добро пожаловать» и стрела к очку. – морщится он. – Больше я не курю траву с текилой.

Я смеюсь, качая головой. Боже, если у меня в запасе пара постыдных историй, то Элиот просто кладезь плохого жизненного выбора, который он гордо называет опытом.

Марсель во всю занят тем, что засовывает язык своей спутнице в рот, а мы с Эммой только берем по первому шоту.

– Нам нужно их догонять. – говорит мне подруга. – Дорожку в Рай?

Я киваю, в предвкушении, и мы опрокидываем подряд каждая по четыре шота.

– Ооо. – протягивает Элиот, играя бровями. – Это будет райская ночка.

Его девушка дотошно изучает языком каждый сантиметр его кожи на шее, а ему кажется, больше нравится следить за тем, как мы напиваемся.

Он вдруг выпрямляется и широко улыбаясь, говорит:

– Принесу еще. Да побольше.

Успеваю только кивнуть, как Эмма хватает меня за руку и мы вливаемся в поток беспорядочных движений под песню Promiscuous.

Девочка, неразборчивая в связях

Где бы