Очевидный выбор - Ана Эм

Я всегда один,

Ведь мне нужна только ты.

Я поднимаю руки вверх по телу, чувствуя, как алкоголь растекается по венам. Мы вместе двигаем бедрами в такт, улыбаясь друг другу. Спиной я трусь о кого-то в танце, но мне плевать. Музыка полностью овладевает мной, я трясу попой и головой, волосы в полном беспорядке. От активных движений и жара тел вокруг нас капли пота образуются на шее. Но мне и на это плевать. Впервые за двадцать три года я чувствую себя действительно свободной.

Когда песня заканчивается, мы возвращаемся к столу, мое сознание уже потихоньку расплывается, а поцелуи за столом больше не вызывают желания отвернутся. Не садясь, мы с Эммой вливаем в себя еще больше текилы. Я даже на пару рюмок больше.

– Полегче. – шепчет она мне.

– Все в порядке. – тут же отмахиваюсь.

– Да, Эмма, все в порядке. – подначивает Элиот. – Не мешай ей.

О, он просто обожает меня в пьяном состоянии.

Я ставлю рюмку и опираясь одной рукой на стол, наклоняюсь к нему так близко, что наши губы оказываются на одном уровне.

– Что ты…пытаешься…сделать? – мой язык немного заплетается, тяжелея.

Элиот еще шире улыбается и сокращает расстояние между нами. Я чувствую его язык на своей шее. Он что только что слизал каплю пота с моей шеи?

– Развлекаюсь, как и обычно. – шепчет он мне на ухо и чмокает в щеку.

Я выпрямляюсь и чувствую кого-то рядом с собой. Поднимаю глаза.

– Тристан! – верещу я от радости и буквально бросаюсь ему на шею, но тут же отстраняюсь, слыша за спиной раскатистый смех Элиота.

– Дана? – произносит Тристан так, будто не сразу меня узнал.

Боже, я так рада его видеть. Почему я рада его видеть? Потому что на него приятно смотреть. Черт возьми, эту голубую рубашку на нем стоит запретить. Никто не должен быть настолько привлекательным. А предплечья? О. Боже. Эти предплечья просто потрясающие.

– Что ты делаешь здесь? – мой голос эхом отдается в моей голове.

– Я его позвала. – отвечает Эмма, пытаясь подавить смех.

Почему они все смеются? Даже Тристан. Ой, черт, наверное, это потому что я повисла на его плече, разглядывая его руки.

Ай, плевать.

– Идем танцевать. – тут же выпаливаю я, обхватив Тристана чуть ниже за руку.

– Дана, я не… – отвечает он что-то, но мы уже на танцполе.

Мне всегда хотелось потанцевать так с парнем, но Шон не фанат таких мест. Я поворачиваюсь к Тристану спиной и начинаю тереться о него всем телом. Но он совсем не двигается, и я оборачиваюсь, чтобы узнать, в чем дело. Он игриво улыбается и наклоняясь, говорит мне на ухо:

– И часто ты так веселишься?

– Не так часто, как хотелось бы. А ты что не танцуешь? – спрашиваю, подергивая бедрами.

Он улыбается, наблюдая за моими движениями. Играет Kitten – Cut it out.

– Я не люблю танцевать. И не умею.

– Да ладно тебе. Все умеют танцевать.

Чтобы подбодрить его, я начинаю странно пожимать плечами и махать руками совсем не в такт музыке. Как обычно делают дети. Танцуя всем телом. Я дергаюсь, отходя назад, и вижу его улыбку. Мне нравится его улыбка, и что он не стыдится меня, а просто кивает в такт музыке. Это распаляет мою уверенность, и я делаю еще более странные движения бедрами одновременно с руками.

Тристан немного расслабляется, взрывается припев, и я подлетаю к нему, кладу руки на его шею, он свои мне на талию. Наши глаза сталкиваются, и мы начинаем вместе немного двигаться.

Я начинаю подпевать.

Дай мне свет, дай мне дышать,

Согрей мне лицо, ты все, что я вижу,

Напиваешься, ты все, что мне нужно

И тут он начинает подпевать вместе со мной, и мы кричим вместе слова.

Просто позволь мне дышать.

Просто позволь мне дышать.

Просто позволь мне дышать.

Мы возвращаемся за столик, запыхавшись. Эмма смотрит на меня во все глаза. Но у меня так сильно кровь стучит в висках, что я не пойму, почему. Ноги бешено гудят. Я тянусь за новой порцией шотов.

– Ты уверена? – усмехаясь, предостерегает меня Элиот.

– А ты что, моя мама?

– Ах! – он показательно прикладывает руку к сердцу. – Я оскорблен!

Я фыркаю, и он кивает на танцпол.

– Пойдем, я покажу тебе, как твоя мамочка никогда не сделает.

Я начинаю громко хохотать, и он хватает меня за руку под следующий трек – Charli XCX – Break the rules.

Его бедра начинают сексуально покачиваться, волна поднимается к плечам, а я просто стою и улыбаюсь, представляя свою мать на его месте. Тут припев набирает обороты, и мы вместе начинаем трястись всем телом совершенно беспорядочно. Он подхватывает меня за талию, раскачивая еще сильнее. Эмма подлетает к нам, и наше трио образует что-то вроде круга. Очевидно, что мы решили устроить соревнование по тому, кто выполнит самое странное движение, потому что наши дерганья до абсурдного странные. Но нам плевать. И всем вокруг нас тоже. Есть только этот чертов момент, и мои сумасшедшие друзья.

Когда мы возвращаемся к столу, девушек уже нет, а Тристан что-то увлеченно обсуждает с Марселем.

– Ну, вот. – надувает губы Элиот при виде пустого места. – Ты ее спугнула.

– Я? Да ты видел, как дергался твой зад там? Будто у тебя судорога какая-то.

– Да она весь вечер здесь сидела только из-за моего зада.

– Ну, да, конечно, утешай себя.

Выпиваю еще шот, поражаясь, как мой рот все еще способен воспроизводить членораздельные предложения. У барной стойки раздаются ликующие вопли, что привлекает мое внимание. Девушка поднимается прямо на барную стойку.

– Даже не думай об этом. – тут же предостерегает меня подруга.

– Да, расслабься Эм. – отвечает Элиот с ехидной улыбкой. – Она в жизни туда не залезет.

Тут я понимаю, что наш разговор внимательно слушают и Марсель с Тристаном.

– И с чего ты это взял? – выпаливаю, слегка покачиваясь на месте.

– Детка, я знаю тебя со школы, ты в жизни не полезешь на эту стойку.

– Дана, ты не хочешь этого делать. – снова пытается остановить меня Эмма, но я уже встаю под слова песни P!nk – U+Ur Hand. Выпиваю еще шот и уверенно направляюсь к стойке, которая правда слегка плывет перед глазами.

Вижу Элиота, Эмму, Марселя и Тристана в толпе, когда бармен помогает мне вскарабкаться наверх. Толпа оглушает меня криками, и я начинаю танцевать. Слышу подбадривающую волну свистов, и двигаю бедрами еще сильнее, немного расставляя ноги. Поднимаю руки вверх. И еще выше. Сверкают вспышки камер. И