Любовь в петле - Марина Север

и кинув в миску порезанную сосиску, Марина посмотрела на часы— половина десятого утра. Все равно уже пора было вставать. Ей к одиннадцати в клуб. Она посмотрела в окошко, где из-за сильной метели ничего не было видно, и поежилась. Как она дойдет – непонятно, но и мужа нет смысла просить. Скорее всего, все дороги замело, машина точно не проедет, поэтому придется одеваться потеплее и через сугробы потихоньку двигаться в сторону клуба.

Марина поставила чайник, собрала на стол несколько нарезок из колбасы и сыра. Достала сливочное масло и сделала кофе латте. Послышались глухие шаги со стороны проходной, в кухню вошел Максим.

– Доброе утро, – сказал он, поежившись, – Как-то у нас прохладно.

Он поцеловал Марину и сел за стол.

Налив супругу горячий кофе, она сходила в комнату и принесла ему домашние штаны и майку.

– Ты чего так рано встала?

Он отхлебнул из кружки и начал сооружать бутерброд.

– Машка за окном орала, замерзла. Да мне же еще к одиннадцати часам в клуб, помещение украшать.

Марина вздохнула и кивнула в сторону окна.

– А на улице метет сильно, как дойду – не знаю.

Муж сказал, что отвезет, но Марина отказалась.

– Не надо, думаю, ты не проедешь. Сама доберусь. Кстати, Катерина тоже идет, может, вместе пойдем.

Она взяла телефон и написала СМС соседке.

Позавтракав, Марина пошла приводить себя в порядок. После легкого душа нанесла немного макияжа, надела водолазку, сверху кофту, джинсы. Посмотрев на себя в зеркало, удовлетворенно кивнула своему отражению.

Максим все так же сидел за столом.

– Ладно, – сказала Марина, поцеловав его в щеку, – побегу.

Она посмотрела на телефон. Ответная СМС от Катерины так и не пришла. Набрав соседке, поняла почему. Видимо, из-за метели опять не было связи. Абонент был недоступен.

Открыв дверь, она вышла на занесенный снегом двор. Пришлось, проваливаясь в сугробы, продвигаться к калитке. Открыв ее с трудом, она вышла наружу. Хорошо, что было уже светло, хоть какая-то видимость на дороге. Марина закрыла варежкой рот и нос, нагнула голову, чтобы снег не так сильно хлестал по лицу, и пошла в сторону клуба. Ей нужно было завернуть через пару домов в проход, пройти его – и чуть левее, на улице Морская, находился клуб. Марина еле дошла до строения, в котором проводили разнообразные мероприятия. Помещение было большое, одноэтажное. Двери из темного дерева, двойные, были уже открыты.

Марина с трудом потянула одну створку на себя, взявшись за ручку: сильный ветер не давал этого сделать. Буквально ввалившись внутрь, она стряхнула с себя снег и осмотрелась. В клубе было тепло. Горел свет. А в холле уже собирались учителя, которые, скорее всего, тоже только подошли. Конечно, заведение для молодежи здесь не то, что в городе. Дом был из бруса, отделанного кирпичом. На входе стояли колонны, придерживая выступ с двух сторон. Стены внутри были покрашены в синий цвет, полы деревянные, покрытые коричневой краской и уже обшарпанные во многих местах.

С левой стороны находилась раздевалка. Она не закрывалась, просто небольшое помещение с окном внутри, а посередине стояли железные приспособления из труб в несколько рядов, на которых были приделаны крючки.

С другой стороны было две двери. Куда они вели, Марина пока еще не знала, так как была здесь впервые. А вот посередине, как заходишь в большой холл, были большие двойные стеклянные двери. Скорее всего, здесь был актовый зал, с двух сторон которого были проходы, но заглянуть в него Марина решила чуть позже. Все равно придется наряжать весь клуб, вот и посмотрит.

Она поздоровалась со всеми и повесила вещи в раздевалке. Подошла Катерина. Она, как всегда, была чем-то озабочена. Поздоровавшись, накинула куртку на крючок.

– Привет, – ответила Марина, – все нормально?

Катерина кивнула головой и пошла к толпе. Через минут десять Лидочка захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Так. Все слушаем, что я говорю. Сейчас нам нужно взять несколько больших коробок в подсобке и занести в актовый зал. Там находятся игрушки, мишура и всякая всячина для украшения елки и помещения.

Она повернулась к завхозу.

– Василий Федорович, вы елку купили?

Мужчина кивнул и пошел куда-то. Через пять минут он вернулся, таща большую сосну.

– Отлично, – радостно защебетала Лидочка, – поставим ее здесь, посередине холла. После спектакля будут Дед Мороз со Снегурочкой, а потом дискотека.

Она снова повернулась ко всем.

– Пока Василий Федорович устанавливает елку, мы возьмем коробки и начнем украшать актовый зал.

Учитель истории, который стоял в сторонке, слегка кашлянул, и все как по команде повернулись к нему.

– Извините, милое создание, – сказал он, снимая очки и протирая стекла носовым платком, – а когда мы будем репетировать?

Лидочка слегка нахмурила брови, но потом быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

– Если все быстро украсим, то сразу начнем репетировать. Все зависит от нас самих.

Все загалдели, а секретарь захлопала в ладоши, как бы призывая к тишине. Когда народ успокоился, она попросила учителя физкультуры принести коробки с украшениями, а остальных отправила в актовый зал.

Марина сюда заходила впервые, как в принципе и в сам клуб. Помещение было небольшое, но могло вместить до ста человек. Средних размеров деревянная сцена, с потолка свисает красный занавес, закрывая ее. Стулья с потертыми сиденьями стояли в несколько рядов. Два больших окна с прозрачными занавесками и темными шторами завершали убранство актового зала. Стены были покрашены в более приятный цвет, чем в холле.

Кто-то чихнул.

– Конечно, здесь еще нужно прибраться перед концертом, но сегодня мы порепетируем так. Уборщица работает два раза в неделю.

Глеб Антонович принес две огромные коробки, и все дружно начали вытаскивать содержимое.

Иосиф Кондратьевич вместе с Марией Степановной аккуратно складывали елочные игрушки, предварительно распаковывая их из старой газетной бумаги. Так делали, чтобы игрушки не притирались друг к другу и не осыпались. А если они были из стекла – чтобы не разбились. Марина вытащила большой мягкий пакет и чихнула. Открыв его, она обнаружила разноцветную мишуру разного объема. Здесь были дождики, пушистые, как иголки на елке, только мягкие, голографические, фигурные и даже, как в ее детстве, – в виде многочисленных маленьких фонариков. Отдельно лежал серебристый дождик.

Марина смотрела на всю эту блестящую красоту – и как будто вернулась в детство. Вот папа ставит сосну, мама достает коробку с игрушками. Между каждой лежит белая вата, чтобы не разбились. Но каждый год одна или две стукаются друг о друга, и кусочек стекла отлетает от игрушки. Мама убирает разбитое украшение, чтобы они не поранились,