Семейное древо - Анастасия Ватутина

– Поешь, а потом примешь лекарства.

Пока я неспеша ела, Егор рассказывал мне о Нике. Оказалось, что они учились в одном классе. Несмотря на амплуа посланницы злых сил, Вероника оказалась очень веселой и доброй, хотя временами и была излишне прямолинейной. Также выяснилось, что Вероника и Светлана лучшие подруги. При упоминании Светланы Егор сразу как-то занервничал, а потом, сославшись на то, что мне нужно отдыхать, подхватил грязные тарелки, тщательно вымыл и засобирался домой. Ника намек поняла и тоже не стала задерживаться, пообещав заглянуть утром.

Следующие десять дней в доме Клавдии было столько гостей, сколько не собиралось за все годы его существования. Егор приходил каждое утро: иногда приносил завтрак из дома, иногда готовил на кухне Клавдии, а потом, по сложившейся традиции мы вместе ели. Вероника забегала два раза в день, время от времени присоединялась к нам за завтраком, а иногда вместе со Светой приходили на ужин. Лидия была решительно настроена раскормить меня до состояния кабанчика, потому что каждый день приносила сама или передавала с Егором разные угощения. Несмотря на все мои заверения, что вполне в состоянии приготовить все сама, она продолжала снабжать меня домашней едой. Одному человеку этого съесть было не под силу, поэтому я с радостью делилась с друзьями.

Мазь Ники действительно была чудодейственной, потому что через пару дней от ожогов не осталось и следа, а нога с каждым днем болела все меньше.

На следующий день, после моего падения, Егор пришел с инструментом и досками – заколотить дыру в полу.

– Может, не стоит? Все равно же она разваливается, – попыталась протестовать я.

– А как же мыши? Я, кстати, чего тогда утром приходил, – Егор достал пакет и помахал им в воздухе, – принес ловушки. Они ультразвуковые, должны отпугивать грызунов, не причиняя им физического вреда.

– Я не представляю даже, как тебя за все отблагодарить.

– Давай подумаем, – Егор хлопнул в ладоши, – ты, типичный городской житель, приехала в деревню. Одна. В старый дом, который требует капитального ремонта. Чуть не устроила пожар. Перепугалась до смерти маленьких симпатичных мышек. А потом едва не лишилась ноги…

– Ты преувеличиваешь!

– Погоди, – Егор предупреждающе поднял палец, – очевидно же, что одна в таких условиях ты не выживешь. Поэтому, я тебя прошу, чисто по-человечески, никуда не лезть. А если все-таки надумаешь, и что-то мне подсказывает, что так и будет, просто попроси меня. Мне не сложно, честное слово. Я приду и помогу тебе.

– Спасибо тебе! Обещаю.

Когда доставили мой новенький матрас, постельный режим стал вполне себе комфортным. Большую часть времени я работала, иногда читала, а порой и вовсе устраивала себе долгий послеобеденный сон. Для восстановления морального и физического равновесия.

Несмотря на то, что впервые за долгое время я была окружена такой заботой, теплом и вниманием, в редкие минуты одиночества на меня накатывала тоска. Я лежала в постели и думала, что будь рядом со мной Кирилл, такого никогда бы не произошло. Он бы смог меня защитить и уберечь от всего. А потом вспоминала, что за все это время он даже не поинтересовался как я и где я, рыдала в подушку от обиды и засыпала.

Поскольку гости на пороге могли появиться в любой момент, а передвигаться мне все еще было тяжело, я не запирала входную дверь, и когда примерно на третий день моего вынужденного заточения на пороге появилась внушительная фигура теть Маруси Савельевой, я сильно удивилась.

– Да вся деревня уже про тебя знает, – сходу объяснила она свой неожиданный визит. – Вот зашла проведать, может, помочь с чем надо? – Она по-хозяйски прохаживалась по дому, жадно обшаривая своими хитрыми глазами каждый его уголок.

– Надо же, никогда не бывала у Клавдии, – заметила теть Маруся.

– Вы не первая, кто об этом говорит.

– Ну тут ничего так, просторно. А здесь что? – широким шагом Савельева направилась к двери в мою комнату. – Симпатично. А ты что же, жить тут собираешься?

Мне неприятно было такое бесцеремонное вторжение, но я старалась оставаться вежливой:

– Спасибо большое за заботу, но помощь мне не требуется.

– Ой, тут Веркина комната что ли была?

Соседка уже вовсю бесцеремонно заглядывала в пустые ящики стола, скрипела дверцами шкафа. Это выходило за все возможные рамки, поэтому я приготовилась дать соседке жесткий отпор, как она вдруг произнесла:

– Мать твоя сама во всем виновата.

– В чем это? – опешила я.

– Да не прикидывайся. Сбежала из дома, только-только аттестат получила и с тех пор ни разу носа не показала. Клавка, конечно, не подарок была, Царствие ей небесное, но мать как-никак! А эта сбежала и забыла. Ты думаешь, я не знаю, как они ругались постоянно? Что кошка с собакой! Как дед твой помер, так Верка только и думала, как бы от матери сбежать. Плакалась Лидке, что тяжело ей, Клавка ни на дискотеку не отпускает, ни погулять с ребятами. А как от матери сбежала, так сразу замуж выскочила и поминай как звали!

– Что вы себе позволяете? Вы не смеете судить ни мою мать, ни Клавдию.

– Да я побольше тебя знаю! Сама такого же оболтуса вырастила. Выкормила, выпоила, ночей не спала, во всем себе отказывала, только бы на ноги его поднять! Отец его, алкаш, от него же никакой помощи не дождешься! Все на мне было! А он в город уехал и какую-то пигалицу себе нашел! Она палец о палец по дому не ударит, ногти что у коршуна! Даже борща сварить не может! А он мне знаешь, что заявил? Это моя жизнь, и жить я ее буду как хочу и с кем хочу! Ну каково?!

– А что вам не нравится?

– Ах ты наглая девица! Такая же, как эта, только без ногтей! Благодарность! Благодарность нужна! Я ради него своей жизнью пожертвовала, а он мне даже не звонит!

Савельева меня откровенно раздражала, меня разозлили ее слова о моей семье, а уж выслушивать ее жалобы на собственного сына не было никакого желания. Мне захотелось уколоть ее, задеть за живое, обидеть, поэтому я язвительно сказала:

– Знаете, если Вы ему такие нотации каждый раз по телефону читаете, то я прекрасно понимаю, почему он не звонит!

– Ишь, умная какая нашлась! Много ты знаешь! Вот будут дети – поймешь!

В какой-то момент я с ужасом поняла, что Савельева так просто не уйдет. Она хотела выговориться, а видя, что я не могу ее