Игры Ариев. Книга первая - Андрей Снегов

дальних и не очень. За ними теснились представители вассальных и зависимых родов — все в парадных одеждах своих геральдических цветов, а также высшие городские чиновники, суетливо перешептывающиеся между собой.

Здесь были все, кто имел хоть какой-то вес в княжестве. Княжеский двор — целый микромир со своей экосистемой, где каждое существо знало свое место и свою роль. От высших рунных аристократов до безрунной челяди — все как в дикой природе, только хищники здесь носили дорогую одежду и говорили витиеватыми фразами.

Я стоял несколькими ступенями ниже, на специальном помосте, возведенном для Кандидатов — юношей и девушек, отправляющихся на игры. Мы выделялись своей одеждой — на нас были надеты одинаковые синие рубахи длиной до середины бедер, подпоясанные пеньковыми веревками, и кожаные сандалии.

Кандидаты выглядели как одинаковые расходные детали в механизме власти Апостольских Родов. Мясо для древней мясорубки, которая работала веками до нас и будет работать после нас.

После бессонной ночи, проведенной с Ольгой, глаза закрывались сами собой. Я слушал великодержавную и пафосную речь князя Псковского вполуха, больше концентрируясь на том, чтобы не зевать на камеру.

Его выступление транслировалось в реальном времени на огромных экранах, установленных на площади, и по всем телеканалам княжества. Операторы сновали между нами, выискивая удачные ракурсы и эмоциональные лица для крупных планов.

— На протяжении столетий, наш Род проходил испытание Играми, доказывая свою силу и право на власть… — голос князя гремел, усиленный акустической системой последнего поколения. Эта система была настроена так, чтобы придавать речи особую глубину и внушительность — еще один технологический трюк на службе традиций.

В иной ситуации я бы оценил иронию момента — высокотехнологичное оборудование используется для поддержания архаичных традиций. Но сейчас мне было не до иронии. Бессонная ночь давала о себе знать.

Ольга ушла от меня под утро, бесшумно скользнув за дверь, как призрак. Не оставила записки, не произнесла слова прощания — просто растворилась в предутренних сумерках, словно между нами ничего не было.

В постели мы почти не разговаривали. Было не о чем, да и некогда — мы занимались сексом. Самозабвенно и до изнеможения, как будто в последний раз. Впрочем, для меня он действительно мог оказаться последним.

Ночь с Ольгой странным образом пошла мне на пользу — я успокоился, вернул привычное хладнокровие и взял себя в руки. Разум одержал верх над эмоциями, и после долгих раздумий я пришел к выводу, который поначалу казался фантастичным, но постепенно обретал все большую убедительность. Я осознал, что обязан не просто выжить на Играх, я должен победить в них. Иного пути нет.

Мало того, вернувшись к обычной жизни, я должен стать для высших ариев своим, должен влиться в их ряды и занять высокое положение в аристократическом обществе. Я должен обрести силу. Не только рунную, но экономическую, военную и политическую.

Только после этого я смогу отомстить Псковскому в полной мере. Псковскому и всему его многочисленному Апостольному Роду. И это будет не просто примитивное убийство высшего рунного. Что даст такая месть, кроме секундного удовлетворения и моей неминуемой гибели? Нет, я должен действовать масштабнее. Должен разрушить вертикаль власти их Рода, опозорить их имя в глазах других Родов, лишить влияния и уважения. Заставить их потерять все, как потерял я.

— Великие Игры Ариев, проводимые ежегодно, дают возможность нашей молодежи проявить себя и обрести рунную силу, стать защитниками нашего княжества и продолжателями славных традиций… — продолжал вещать князь Псковский, и толпа отвечала ему восхищенными возгласами, которые напоминали мне стадный рев.

«Месть — это блюдо, которое подают холодным», — сказал мне князь Псковский вчера на прощание. И он прав: готовить его нужно тщательно, не пренебрегая ни одной деталью. Каждый ингредиент должен быть свежим, каждая специя — идеально подобранной. Я буду готовить свою месть годами, если потребуется.

Произнося торжественную речь, князь периодически бросал на меня быстрые настороженные взгляды, видимо, опасаясь моих опрометчивых действий. Опасался он зря. Я не собирался совать голову в пасть льва. По крайней мере, до тех пор, пока сам не стану львом.

В какой-то момент наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах нечто странное. Не страх, не презрение, как я ожидал, а оценку. Словно он проверял меня, измерял мою стойкость, мою решимость. И, кажется, был удовлетворен увиденным.

Я перевел взгляд на княжескую семью. Ольга стояла чуть в стороне от своего брата, высокая и стройная, в закрытом платье цвета морской волны, расшитом серебряными рунами. По ее лицу нельзя было прочесть ничего, она смотрела на меня так же отстраненно, как и на других кандидатов, будто видела впервые. Никто не догадается, что всего несколько часов назад она страстно стонала в моих объятиях.

Поведение Всеволода полностью соответствовало моим ожиданиям. Псковский-младший наблюдал за мной, не скрывая удивления: он был уверен, что после вчерашнего избиения я приползу сюда на брюхе, оставляя за собой след из крови и дерьма.

Княжеская речь, наконец, подошла к своему логическому завершению. Я вздохнул с облегчением — еще немного, и я бы отключился от усталости.

— Да сопутствует удача нашим доблестным ариям на этом пути испытаний и славы! — торжественно произнес князь, поднимая руки в жесте благословения.

Толпа взорвалась аплодисментами. Хлопки тысяч ладоней слились в единый грохот, похожий на раскаты грома. Безруни никогда не увидят Игры, но проводы являются для них праздником национального единства.

Князь Псковский закончил речь и, будто спохватившись, широко улыбнулся на камеры, спустился с крыльца и направился к помосту. Слева и справа возникли фигуры Рунных в синих парадных мундирах Рода, и молодые кандидаты расступились, образуя вокруг меня пустое пространство.

Псковский неторопливо прошел вдоль нашего строя и остановился передо мной. К нам подбежали несколько операторов с камерами на плечах и корреспонденты с микрофонами наперевес, как древние воины с копьями.

— Дамы и господа, разрешите представить вам моего сына, — с гордостью произнес князь и положил руку на мое плечо. Его ладонь была тяжелой, как каменная плита. — Олег Игоревич Псковский! Прошу любить и жаловать!

Я улыбнулся. Не слишком широко, чтобы не выглядеть глупо, и искренне ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений в актерской игре. В подобные моменты я всегда вспоминал совет наставника: «Улыбка — это оружие. Используй ее так же аккуратно, как меч.».

— Я рад вас видеть, дамы и господа, — произнес я поставленным голосом, но мои слова утонули в разноголосье неискренних приветствий. — Надеюсь оправдать доверие древнего Рода Псковских и вернуться