Ты станешь моей - Кейт Морф

Он откидывается назад и закрывает глаза.

Сквозь зубы проходит шепот:

— Больной ублюдок...

Сознание подтверждает.

Да!!!

Но иначе он сойдет с ума.

Или наступило самое страшное, и он это уже сделал???

ГЛАВА 22

Аня

Папа сегодня очень зол.

— Что это за цирк у тебя в комнате? — спрашивает он, кивая в сторону спальни.

Он не называет вещи своими именами. Медведь. Цветы. Я. Все у него сейчас «цирк».

Я стою у двери кухни, руки дрожат. Мама опять молчит, смотрит на чайник и словно надеется, что он вот-вот вскипит и заглушит все вот это.

— Кто тебе это подарил? Игорь! — папа уже не спрашивает, он утверждает.

Я догадываюсь, что он уже пробил его по всем фронтам.

— Да и что? — отвечаю я.

— Ты вообще соображаешь, как это выглядит со стороны? Девчонка с игрушками, которую парни обхаживают… Ты хочешь, чтоб тебе было потом стыдно?

— А мне уже стыдно. За тебя.

Слышу, как чашка звенит от его руки. Он резко бьет по столу, и грохот посуды разносится по всей квартире.

Мама вскидывает голову:

— Костя, пожалуйста.

Я резко срываюсь в прихожую. Беру джинсовку с вешалки, хватаю ключи и телефон.

— Ты куда?! — кричит он.

— Туда, где на меня не орут.

Дверь хлопает за спиной. Лифт медленно ползет вверх, минуя мой этаж, как будто издевается. Я бегу по лестнице, в горле стоит ком, в груди все сжато до боли. Хочется кричать от несправедливости, но я не могу. Только ноги сами несут меня на улицу.

Вылетаю на свежий воздух и наконец-то делаю глубокий вдох. Останавливаюсь под фонарем, достаю потрепанный телефон, через который держу связь только с одним человеком.

Ни одного сообщения от него с утра.

Пальцы дрожат, я пишу:

«Ты спрашивал, можно ли тебя увидеть. Сейчас — можно. Мне нужно просто быть рядом. Пожалуйста».

Жму «отправить» и прижимаю мобильный к груди.

Почему мне захотелось написать именно Артему? Почему не Нике? Я могла бы поехать сейчас к ней, поплакать, подруга бы меня выслушала и утешила. Но я зачем-то написала ему.

И, кажется, я знаю ответ: потому что он молчит, когда все остальные кричат.

Ответ от Артема приходит быстро, будто он ждал от меня смс. Он прислал геолокацию и я сразу понимаю, где это место. Я быстро доеду туда на автобусе.

Артем ждет меня на остановке. Стоит в черной толстовке, руки в карманах. Не облокачивается на стенку, не смотрит в телефон, а внимательно смотрит на тех, кто выходит из автобуса.

Стоит мне опуститься на ступеньку, его взгляд тут же находит меня. Я подхожу медленно и все, мне больше ничего не нужно. Даже становится легче дышать.

— Привет, — тихо говорю я.

— Привет, — спокойно отвечает он.

Я чувствую тепло в его хриплом голосе. Но он себя сдерживает, словно боится дотронуться до меня. Я ощущаю то же самое.

Мы идем молча. Просто рядом, рука к руке. Я слышу, как он дышит. Слушаю ритм его шагов. Он немного хромает на левую. Всегда так ходил?

— Куда ты хочешь? — спрашивает Артем, прерывая нашу тишину.

— Все равно, лишь бы не домой.

Парень кивает, сразу же понимает меня без лишних слов. И я окончательно осознаю, что поступила правильно, что написала ему.

Артем ведет меня куда-то, где, наверное, находился в гордом одиночестве тысячу раз. Уютный тупик за многоэтажкой, где траву никто не топтал. Я сажусь на скамейку, он рядом. Близко, но не вплотную. Он уважает мое пространство, но мне не хочется этого пространства.

Я поворачиваюсь к нему.

— Ты весь в татухах.

Артем смотрит на свои руки, как будто впервые их видит. Я тоже откровенно пялюсь на выпирающие вены, закатанные рукава, узоры, чернила. Он не гордится ими, не бросается рассказывать в честь чего он набил каждую, просто носит их.

Я осторожно тянусь пальцами, провожу подушечками по запястью. Но вдруг я ощущаю, что под чернилами живут шрамы. Еле заметные, но я чувствую их. Мы оба прячем то, что болит.

Он не вздрагивает, только замирает.

— Это больно было? — спрашиваю тихо.

Он смотрит в пустоту, чуть улыбается.

— Все больно. Просто по-разному.

Я провожу по коже еще раз медленно и нежно. Он будто дышать перестает, смотрит на меня серьезно.

— Спасибо, что пришел, — шепчу я.

— Спасибо, что написала, — отвечает он.

Я прислоняюсь к его плечу. Осторожно пробую, можно ли. Он не отстраняется. Мы просто сидим так и дышим.

Вместе.

Прошлое молчит. Будущее — туман. А сейчас рядом с Артемом…. Я бы даже сказала рядом с Темным… тихо.

Парень молчит какое-то время, а потом все-таки спрашивает:

— А что случилось?

Я медленно отрываюсь от его плеча. Не хочу портить момент, но он имеет право знать. И, кажется, я больше не могу держать все в себе.

— Поругалась с папой, — начинаю я и глотаю комок. — Ему не понравился медведь. Сказал, что это вульгарно, что я выставляю себя напоказ. А я ведь даже не знала, как ответить. Не знала, как ему доказать, что я уже не маленькая, что мне уже восемнадцать лет.

Он слушает и не перебивает. Только взглядом держит.

— Мы сильно поссорились. Я сказала, что ухожу и ушла.

— Прости, — говорит он. — Я не думал, что это все так...

— Не из-за медведя, — перебиваю я и горько усмехаюсь. — Вернее, не только. Там все давно копилось. А мишка..., — я улыбаюсь, — он был таким теплым, непрошеным чудом. Спасибо.

Артем поворачивает голову, я замечаю, как блестят его темные глаза.

— Это ведь был ты, да?

Он слегка кивает.

Я тянусь и обнимаю его. Впервые мне хочется сделать первый шаг. Осторожно и без страха я глажу ладонями его крепкие плечи. Артем не двигается, делает глубокий вдох.

Мои ноги поднимают меня со скамейки, я встаю рядом с ним. Смотрю на него сверху вниз, скольжу пальцами по шее, зарываюсь ими в жестких волосах на затылке.

Артем прикрывает глаза, словно наслаждается моими прикосновениями.

На самом деле я боюсь быть слишком смелой. Раньше я бы ждала, а сейчас я выбираю.

Я слегка наклоняюсь, наши лица слишком близко. Его дыхание чуть цепляет мои губы. Мои пальцы все еще в его волосах. Его глаза серьезные и чуть растерянные. Он не двигается, ждет, позволяет мне быть первой, если захочу.

И я хочу.

Точно?

Да, да, да!

Я касаюсь его губ. Сначала легкое прикосновение, как будто спрашиваю: можно? Артем отвечает нежно и без жадности. Я чувствую, что он боится меня испугать,