Революционный темперамент. Париж в 1748–1789 годах - Роберт Дарнтон

заключен в Венсенский замок за свое «Письмо о слепых», характеризовался в досье как «мальчик (garçon; Дидро было тогда 37 лет), весьма остроумный, но чрезвычайно опасный». Д’Эмери также отметил 22 писателя, которые участвовали в работе над «Энциклопедией», хотя обычно не упоминал об их связи с этим проектом. Инспектор уделял им относительно мало внимания, как и в целом «философам», то есть писателям, которые бросали вызов ортодоксальным ценностям и считались вольномыслящими. Д’Эмери не употреблял слово philosophe и не ссылался на Просвещение как некий целостный феномен, а на деле проявлял симпатию к талантливым авторам, например к Монтескье, Руссо и д’Аламберу – последнего инспектор аттестовал как «человека, который очаровывает своим характером и остроумием». Кроме того, он составил благосклонный доклад о главном издателе «Энциклопедии» Андре-Франсуа ле Бретоне, богатом и уважаемом предводителе гильдии книготорговцев. Основное внимание д’Эмери уделял янсенизму, который, как мы уже видели, в то время был причиной самых больших публичных разногласий.

Хотя до 1748 года феномен Просвещения не вызывал особой бури, большинство произведений этого направления не могли появиться во Франции легально. Слишком уж много содержалось в них неортодоксальных идей, чтобы пройти через королевского цензора и получить официальную привилегию – существовавший в ранний период Нового времени эквивалент авторского права, который давал членам гильдии книготорговцев эксклюзивное право на публикацию книг. Поэтому работы «философов» обычно печатались в таких центрах книгоиздания, как Амстердам и Женева, и распространялись во Франции через обширную сеть подпольной торговли. К 1750 году эта торговля достигла таких масштабов, что среди иностранных издателей начался бум, и Direction de la librairie (Дирекция книжной торговли), правительственный департамент, отвечавший за издательскую деятельность, поддержал выдачу неофициальных одобрений – так называемых негласных разрешений, – которые позволяли публиковать во Франции книги, не соответствовавшие критериям получения привилегий, но при этом не нарушавшие официальные стандарты слишком уж откровенно. В 1750 году департамент книжной торговли возглавил Кретьен-Гийом де Ламуаньон де Мальзерб, которому тогда было 29 лет. Он симпатизировал идеям «философов», а также прекрасно осознавал экономические интересы, связанные с публикацией их текстов. Он ослабил государственный контроль над книжной торговлей несколькими способами, в частности за счет использования негласных разрешений. Промежуток, когда де Мальзерб занимал свой пост, с 1750 по 1763 год, был самым продуктивным периодом в издании произведений эпохи Просвещения.

Появление «Проспекта» к «Энциклопедии» в ноябре 1750 года вызвало ажиотаж. «Проспект» представлял собой анонс предстоящего монументального труда, который будет охватывать весь мир знаний и представит его в новом свете. Большая таблица, помещенная посреди этого пространного ученого текста, иллюстрировала тезис, согласно которому все искусства и науки можно рассматривать как части одного древа знания. Они развивались органично в соответствии с тремя способностями ума – разумом (дисциплины, связанные с философией), памятью (исторические дисциплины) и воображением (изящные искусства). Несмотря на то что «Энциклопедия» была абсолютно легальна – она получила привилегии и прошла строгую цензуру, – «Проспект» бросал вызов прежнему представлению об учености, согласно которому царицей наук является теология. К тому же это было просто изысканное издание – не бесплатный буклет, как большинство рекламных проспектов, а брошюра, напечатанная непривычно большим тиражом в 8000 экземпляров. Прекрасная бумага и шрифт задали стандарт качества для восьми томов «Энциклопедии», которые издательство обещало выпустить вместе с двумя томами иллюстраций к декабрю 1754 года по цене 280 ливров для подписчиков. На поверку это был яркий образец ложной рекламы. В конечном счете объем текста составил 17 томов, публикация которых завершилась в 1765 году, иллюстрации заняли 11 томов, выпущенных с 1762 по 1772 год, а стоимость подписки выросла до 980 ливров. Задним числом издатели в свое оправдание могли бы сослаться на необходимость приспосабливаться к обстоятельствам – к тем скандалам и неурядицам, из‑за которых «Энциклопедия» превратилась из солидного справочного издания в главную machine de guerre (боевую машину) французского Просвещения.

Впервые скандалом запахло еще до того, как был опубликован первый том. В январском номере иезуитского периодического издания Mémoires de Trévoux («Записки Треву») за 1751 год «Проспект» был подвергнут нападкам: прозвучало предположение, что самая важная его составляющая – древо познания и сопроводительный комментарий были позаимствованы у Фрэнсиса Бэкона. Дидро, автор «Проспекта», действительно признавал влияние Бэкона, но подчеркивал, что со времен этого мыслителя в области науки были достигнуты огромные успехи. На них Дидро остановился подробно, а затем привел таблицу, чтобы показать их связь с деятельностью ума. Бэкон в своей версии древа познания изобразил те же три способности ума, однако добавил отдельную ветвь, которая демонстрировала, как «божественное знание» происходит из откровения. У Дидро же представление о знании выглядело подозрительно светским: на его древе нашлось место «теологии откровения», однако она была помещена на небольшую ветвь, располагавшуюся неподалеку от «черной магии».

После того как 1 июля 1751 года вышел в свет первый том «Энциклопедии», подозрения подтвердились. Иезуиты продолжали критиковать «Энциклопедию» почти в каждом выпуске своего журнала на протяжении последующих 15 месяцев. Помимо нападок на безбожие, им приходилось защищать собственную энциклопедию – словарь Dictionnaire de Trévoux[125], который был впервые опубликован в 1704 году, а в 1752 году вышел в переработанном девятитомном издании формата ин-фолио, столь же масштабном, как и труд, заявленный в «Проспекте» Дидро. Но еще более важным, чем коммерческое соперничество, было стремление Дидро и д’Аламбера включить в свою энциклопедию все искусства, науки и ремесла (métiers), привлекая на свою сторону специалистов, которые могли бы предоставить самую свежую тематическую информацию. В «Проспекте» предлагалось сделать все знания доступными таким образом, чтобы они удовлетворили любопытство всех желающих получить сведения практически о чем угодно. Однако, к ужасу иезуитов, считавших себя хранителями ортодоксии, этот современный компендиум был создан группой «философов».

В «Предварительном рассуждении» (Discours préliminaire), написанном д’Аламбером и вышедшем в начале первого тома «Энциклопедии», этот аргумент – наряду с переработанным текстом «Проспекта» – был включен в изложение философских принципов, лежавших в основе всего проекта. Как пояснял д’Аламбер, несмотря на организацию материала по алфавиту, «Энциклопедия» представляла собой нечто гораздо большее, чем просто компиляция сведений обо всем на свете от А до Я. Это была mappemonde – «карта мира» знаний, на которой были показаны контуры и границы всего, что поддавалось осмыслению. Определение границ, иллюстрацией которого выступало древо знания, имело решающее значение, поскольку истинная философия признает пределы того, что может быть познано. Все идеи извлекаются из чувственных впечатлений и подвергаются обработке в рефлексии таким способом, чтобы перейти от конкретного опыта к абстракциям наподобие естественного закона и познания Бога. Версия философии Локка в переложении Кондильяка демонстрировала, как происходит этот процесс, однако такая аргументация создавала опасность ухода в деизм, поскольку исключала откровение. Д’Аламбер устранил это затруднение, признав роль откровения, хотя и несколько вскользь, как исторического факта, ставшего доступным благодаря способностям памяти.

Далее, переходя от эпистемологии к истории, д’Аламбер прослеживал процесс совершенствования идей, переходивших от одного философа к другому и распространявшихся в области искусств и наук. Ведущие роли в этом героическом сюжете отводились ученым. Основы современной эпохи заложили четыре праотца – Бэкон, Декарт, Ньютон и Локк. Затем появились смелые новаторы, такие как Галилей, Гарвей и Бейль. А сегодня их работы доводят до совершенства Кондильяк, Вольтер, Руссо и другие авторы – «энциклопедисты» (Encyclopédistes) или société de gens de lettres (сообщество образованных людей), сообщалось на титульном листе «Энциклопедии», которая также преподносилась в качестве dictionnaire raisonné, толкового словаря, сделавшего своим центральным принципом разум. Все это давало энциклопедистам основание утверждать, что они создали окончательную карту знаний, исключив все, что находится за пределами досягаемости разума. Хотя д’Аламбер был слишком осторожен, чтобы говорить об этом прямо, энциклопедисты изгнали католические догмы из мира