Машенька и полковник Медведев - Аня Леонтьева

Машенька зашевелилась рядом и одарила меня пытливым взглядом из-под длинных ресниц. Упёрлась ладошками в грудь приподнимаясь.

- Наверное, нужно ответить? — она сморщила носик, и, судя по этому жесту, ей совсем не хотелось этого делать. - Нас уже наверняка потеряли.

Ещё как потеряли!

Я не хотел думать, кто так настойчиво названивает Машеньке, а меня точно сам Шелестов обыскался, ожидая доклада.

И теперь рыть мне землю придётся в два раза глубже, чтобы свою задержку оправдать, и не лишится погон – я и так после леса на особом счету у руководства.

Посмотрел на Машеньку, понимая, что грядущий «полярный лис», стоит всего, что здесь происходило, и я надеюсь, ещё произойдёт. Я ни фига не насытился, так выдохнул немного.

Она невероятно красивая. Сейчас – особенно.

Губы искусаны и зацелованы, глаза сияют, растрёпанные волосы разметались по плечам и груди, а на бледной коже, всё ещё видны следы моих пальцев.

И вот сейчас надо встать и уйти от этой нимфы, что вскрыла мне мозг?

- Ещё немного, — я притянул её обратно, чувствуя, как она тут же обмякла в моих объятиях, доверчиво прижимаясь. - Для начала — горячий душ, потом сытный завтрак. У тебя так урчит в животе, что мне даже неловко, что сперва всё же будет совместный душ.

- Какая интересная программа, — хихикает Маша, закидывая ножку мне на бедро, прижимаясь плотнее, будоража и так взведённое тело. – Я и вправду голодная, но против душа возражать не стану, — кокетливо добавляет она.

- И начинаем прямо сейчас, — хмыкаю, подтягиваю её за подбородок, чтобы в очередной раз поцеловать. – Времени реально в обрез, скоро искать с собаками начнут…

- Ты такой важный? – задрала Машенька бровь.

- А ты ещё не поняла? – затаскиваю её сверху, любуясь её наготой, чувствуя, что всё больше и больше мне становится пофиг на внешние обстоятельства. – Я очень важный…— виляю бёдрами, подкидывая её и усаживая, так как мне надо.

Машенька лукаво улыбается, откинув светлые волосы за плечи, при этом её грудь так призывно колышется, и удержаться, чтобы не накрыть её ладонями и не сжать выше моих сил.

Она тут же тихо выдыхает, поддаётся навстречу, накрывая мои ладони своим, ёрзает.

- А знаешь, наверное, и душ подождёт, — поднимаюсь я, обхватываю её за талию, прижавшись к губам.

- Ну, уж нет, — отстраняется и ловко выворачивается она. – Если ты не заметил, я с такими соседями сидела…

- Не надо было собаку воровать, — поднимаясь следом, норовя шлёпнуть её по ягодице, но она уворачивается.

- Ты сейчас договоришься, полковник, до сковородки, а потом и горошек в ход пойдёт, — сверкнула она глазами, — и душ я буду принимать в гордом одиночестве. Этот тип — реальный живодёр…

- Тише, воительница, — я поймал её и прижал к себе.- Разберёмся и с собакой, и с твоим живодёром, но сначала душ.

- Обещаешь? – Машенька вдруг вся просияла.

Ну вот, поздравляю!

Дожил.

За секс вершу правосудие.

Но, если честно — оно того стоит.

- Обещаю, — подхватываю её на руки и несу в ванную. – А теперь серьёзно, — ставлю её под лейку, настраивая воду, — у нас максимум полчаса, дальше реально могут нагрянуть спецы, ты же меня выдернула прямо из рабочего процесса…

- Я?! – на Машеньку обрушивается вода, и остальное её возмущение смазывается.

Притягиваю её к себе.

- Да я…— не унимается она, уперевшись ладошками мне в грудь, но дальше ничего сказать не успевает.

Не даю ей шанса на протест, целую, глуша всякие возражения, наслаждаясь, какой податливой и горячей она становится, как плавится в моих руках.

Уже не кричит, мурлычет, обхватив руками за шею, позволяя целовать и трогать грубо, нежно, как хочу.

Разворачиваю её спиной, прогибая в пояснице, оглаживая округлые ягодицы, и вжимаюсь гудящим пахом.

Прохожусь ладонью по животу и рёбрам, по мокрой горячей коже, захватывая тяжёлую грудь.

Пальцы сходятся на трепещущем горле, заставляя её выгнуться, чтобы поймать мой поцелуй.

Машенька поддаётся, стонет в ответ, раскрывая влажные губы, и принимает меня со вскриком.

- Кирилл…

Перехватываю её за бёдра, притягивая ещё ближе. Погружаюсь в неё, тугую и горячую.

Пульс в висках отбивает бешеный ритм, перекрывая шум воды.

Я сжимаю её, увеличивая темп, растворяясь в этом жарком мареве, состоящим из нашего тесного трения и тихих сладких стонов, пока окончательно не срываюсь в пропасть, прижимая её так тесно, что дышу лишь ей.

Глава 17

- Маня, заканчивай опаздывать, — ворчит Сергей Иванович, выглядывая из кабинета, явно услышав шум моих шагов.

Я лихорадочно пыталась провернуть невозможное: сбросить плащ, не запутавшись