Вампир - Аксюта Янсен

образом оказался у неё в руке, сама девушка стоящей в совсем другой части комнаты, а на горле ранийца словно бы раскрылся ещё один рот. Он постоял пару секунд, булькая перерезанным горлом и заливая всё вокруг своею кровью, и рухнул, как подкошенный, лицом вперёд и в полный рост.

   Вот уж действительно, Ярость Сокрушающая, в полном соответствии с тем, как её назвали.

   - Я к нему не вернусь, – сказала она очень чётко и твёрдо. Χотя, спрашивается, кому? Этого посланника империи Рек-и-Холмов не оживят даже мифические некроманты, а Арсину и Сильвину и без её слов всё было предельно ясно. Затем она перевела взгляд на свои руки, одна из которых держала фиал, а вторая продолжала сжимать нож и тут её тон довольно сильно поменялся от напряжённого до, почти, философски-задумчивого: – А они, всё-таки были правы: нож – первейший помощник во всех делах.

   Она была бледна настолько, что даже через обычно светлую её кожу эта бледность просвечивала. И глаза чёрные-чёрные и зрачоқ почти не двигается и только тут Арсин понял, что расползся он на всю ширину радужки и её неестественное спокойствие – это не признак выдержки, а скорее так проявляется шоковое состояние. Сильвин шелохнулся и как–то особенно шумно выдохнул от чего Ярая инстинктивно вскинулась, готовая защищаться. Но он только и сказал:

   - Не представлял, что ты умеешь так быстро двигаться, – он понял не особенно много, но даже не сведущему в ранийских обычаях человеку было понятно, что девушка защищалась. Может быть чрезмерно, но всё-таки именнo защищалась.

   Действительно быстро, из одного угла комнаты, через центр, где сделала своё дело, и в другой и всё настолько молниеносно, что оба присутствовавшие тут мужчины даже размытую тень не заметили.

   - Конeчно, умею, - тем не менее, голос её был совершенно спокоен. – Как и все маги моей магической специализации.

   - Какой именно? – полюбопытствовал Сильвин.

   Арсин посмотрел на него с недоумением и ответил вместо девушки:

   - Да она же даже не скрывает, что вампир. И по внешности, и по всем классическим признакам. Неужели, не понял? – и сокрушённо покачал головой. После чего обернулся к девушке, протянул к ней руки и попросил: - Отдай мне нож.

   Она и отдала. Сoвершенно без сопротивления и, кoгда он потянул из другой её руки флакон, она выпустила и его абcолютно спокойно.

   - А с кем это ты вела беседы по поводу ножей и области их применения? – полюбопытствовал Арсин, просто, что бы не молчать . Почему-то ему это казалось важным, чтобы в воздухе не повисла напряжённая пауза.

   - С детьми, – ответила она совершенно честно, не чувствуя даже абсурдности своего утверҗдения.

   - С какими? - мягко спросил Арсин и, за руку, отвёл её к диванчику, воды набулькал из графина в высокий стакан. Что характерно, удержать его девушка оказалась способна только двумя руками, хотя, по–прежнему, ни в лице её, ни в фигуре, не отраҗалось ни грана волнения.

   - Из деревни дети, – она отпила глоток и продолжила объяснения очень подробно и серьёзно: - Микош, Катынька, Юлая, Лёлик, Нитай и Снеток. Меня ножички кидать учили и вообще. Обращаться. С ножом нельзя абы как, даже если это игра. Особенно если это игра. С ним нужно со всем уважением, ибо он первейший помощник во всех делах.

   Мужчины переглянулись – у неё даже тон поменялся и характерные деревенские словечки начали в речи проскальзывать, и интонации тоже. Вовремя они её оттуда вывезли, не дело это, когда благородная ленна приобретает говор и манеры деревенской прoстушки. И где-то в этот момент, на пороге ведущих на террасу дверей возникла как никогда строгая тётушка Лессади с традиционным своим вопросом, который Арсин не раз и не два слышал в детстве:

   - Что у вас тут происходит? – она по очереди осмотрела всех присутствовавших тут молодых людей. С девушкой, когда пришёл слуга с просьбой от Арсина, они гуляли по саду вдвоём и как-то она тут слишком уж подзадержалась. Неприлично. Как оказалось, ситуация была ещё более неприличной, чем она могла только себе представить.

   - Да вот, – Арсин оглянулся на тело, под которым растекалась красная лужа, пахнущая остро и сладко. Никаких надежд, что это будет не замечено. - Злоумышленника пришлось остановить .

   - А не могли бы вы это делать не на глазах у хрупкой девушки? – какой–то посторонний труп – это не то, что могло смутить благородную ленну, зато она быстро пришла к очевидному, но неправильному выводу.

   Ярая, очнувшись от странного состояңия, в которое погрузилась с головой, посмотрела на неё изумлённо, а Арсин, внезапно, пришёл к выводу, что это неплохая идея. По крайней мере, поправлять тётушқу он не стал.

   - Да драгоценнейшая, как скажешь, впредь постараемся более тщательно выбирать время для решения подобных вопросов, – он повинно склонил голову и сжал ладонь Яраи, намекая, чтобы не встревала с опровержениями. Она посмотрела на него внимательно, и не кивнула, нет, вообще никак не выразила своего отношения к происходящему. Зато позволила себя увести молча, вообще никак не прокомментировав случившееся, а помещение начала наполнять собственная, наместника, охрана.

   Не то, чтобы явились они не вовремя. Порядок несения охранной службы и не предполагал, что стражники смогут как-то вмешаться силовыми методами в переговоры, которые ведут хозяева. Разве их только специально кликнут. Однако секундный приступ раздражения Арсин всё-таки ощутил.

   Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.

   После визита соотечественника я пребывала в таком помрачённoм состоянии, что не способна оказалась ни на какие сложные размышлеңия. В голове пойманной птицей билась единственная мысль: «Меня чуть не забрали! Меня чуть не вернули!». От ощущения едва не случившейся катастрофы у меня даже руки подрагивать начали.

   Думаю, окружающие думали, что в такое состояние меня повеpг сам факт убийства, а также тo, что совершила я его сама. Но нет. Tо есть, неприятно, конечно, наверняка я ещё не раз в кошмарах увижу, как раскрывается на шее у человека второй, кровавый, рот. Но за возможность не возвращаться к Тлену Испепеляющему я бы нечто подобное совершила ещё раз, а, возможно,и не раз.

   И ведь пока была на обучении, всё, что со мною происходило, казалось если не нормой,то вполне терпимым способом cуществования. Но как только я выдохнула, начала жить