Дракула - Дмитрий Борисович Тараторин

Но в случае с Владом и ему подобными все еще сложнее. Ведь как понять совершенно очевидного монстра? Обычно исследователи пытаются найти в нем изначально человеческое и определить, на каком этапе и под влиянием каких конкретно факторов оно подверглось такому чудовищному искажению.

Это путь, который и приводит к попыткам монстра оправдать. Просто потому, что изуверство, например, того же Влада такого уровня, что добропорядочный человек не может вообразить, чем оно могло быть спровоцировано. А значит, это «черная легенда». То есть, иными словами, все тот же «черный пиар», который кем-то для чего-то сочинен. В случае с Владом такой вариант совершенно невероятен – его зверства в равной степени ужасали и венгров, и немцев, и турок.

Да, еще очень популярен у историков «диалектический подход», когда, признавая «негатив», пытаются уравновесить его «позитивом» – например, каким-нибудь государствообразующими инициативами. Но дело в том, что коронованный садист, а равно и кровососущий мертвец – это абсолютное зло. Без нюансов.

Но главная неадекватность и опасность вышеописанных подходов к анализу монстров не в том, что его результатом становится искажение исторической правды – подлинной правды. Главная опасность в том, что так никогда не познаешь самого себя. А к этому нас настойчиво призывал, как известно, «мудрейший из людей» – Сократ.

Познать логику монстра можно, лишь обнаружив монстра в самом себе. Это непросто, это страшно и даже кажется чем-то аморальным. А между тем юнгианский психоанализ (к нему мы еще вернемся, когда доберемся до кинематографической «дракулианы») призывает познать свою Тень. Это примерно та же операция. Если не найти монстра в себе, не увидеть мир глазами монстра и не понять, что, если ты его в себе не убьешь, он в любую минуту может овладеть тобой, сожрать тебя изнутри и начать пожирать окружающих.

Если апостол Павел говорил: «Уже не я живу, но живет во мне Христос», – то монстр в человеческом обличии мог бы признаться, что уже не он живет, но демон. Либо что он сам стал демоном. Зависит от угла зрения. Но главное, что у человека и демона разные радости и мотивы разные.

Ровно по той же причине имеется немало исследователей, которые пытаются реабилитировать кровавую Эржебет-Елизавету Батори, которую, как они утверждают, совершенно напрасно прозвали «графиней Дракула».

Вдова «Черного бея»

Это самый яркий, растиражированный и в романах, и в фильмах образ, с ней связанный, – графиня купается в крови девственниц, дабы если не обрести вечную молодость, то хотя бы максимально отодвинуть старость. А еще Эржебет Батори включена в Книгу рекордов Гиннесса как женщина, убившая наибольшее количество людей. Правда, сколько конкретно, сказать невозможно. Наиболее популярная цифра – 650 человек – вызывает все же серьезные сомнения.

Графиня Батори, помимо фильмов, еще героиня компьютерных игр, в ее честь называют себя группы тяжелого металла. Хотя по степени культурного влияния, да и по масштабу личности ей до Влада далеко, тем не менее во многом она ему близка.

Хотя бы тем, что на гербе рода Батори – три зуба дракона… Согласно официальной легенде родоначальник рода убил эту опасную рептилию, чем и заслужил для своих потомков такой трофей в гербе. Но совпадений на самом деле не бывает: дракон, дьявол, кровь. И кстати, Стефан из рода Батори был вместе с Владом, когда тот в последний раз захватил престол. Как говаривал Александр Сергеевич Пушкин, «бывают странные сближенья». Да и вообще род Батори издревле, практически изначально, связан с Трансильванией.

Мать Эржебет была племянницей прославленного Стефана Батория, короля Речи Посполитой, громившего войска Ивана Грозного на финальном этапе Ливонской войны. То есть это даже не просто венгерская элита, это элита в целом восточноевропейская.

Соответственно, юную Эржебет выдали замуж за представителя другого знатного и славного мадьярского рода Ференца Надашди. И хотя он родился почти через восемьдесят лет после смерти Цепеша, занимался он в основном тем же самым – воевал с турками. И, что характерно, боролся он с ними схожими методами. За исключительную даже на общем недобром фоне жестокость османы прозвали его «Черный бей».

Кстати, существует ничем не подтвержденная, но очень характерная легенда, якобы в весьма юном возрасте, накануне брака Эржебет забеременела от слуги. Ференц велел его кастрировать и бросить на растерзание псам.

Есть также мнение, что именно он, перенеся изуверские практики с линии фронта в собственный замок и применяя их по отношению к проштрафившимся слугам, подал пример супруге. Впрочем, по-настоящему самореализовываться в этом плане она начала уже после смерти Ференца, который скончался от какого-то недуга – военные лагеря и поля сражений не способствуют сохранению здоровья.

Итак, версия официального следствия по делу графини гласит, что она в течение долгого времени садистским образом умертвляла не только своих служанок, но даже и нескольких дворянок. Как-то их угораздило попасть в ее застенки и быть там замученными. Местом кровавых действ был Чахтицкий замок, развалины которого и по сей день можно посетить на территории нынешней Словакии. И, конечно, ничто тайное и кровавое, а особенно когда оно совершается в серьезных масштабах, не может остаться незамеченным.

Следствие по делу графини вел сам палатин (лицо, совмещавшее функции премьер-министра и верховного судьи) Дьердь Турзо. В своем докладе королю он сообщил: «Когда мои люди проникли в замок Чейте, они обнаружили там мертвую девушку, другая вскоре умерла от многочисленных ран. Кроме того, была обнаружена еще одна женщина, покрытая ранами и следами пыток; другие жертвы были спрятаны и приготовлены этой проклятой женщиной для предстоящих мучений».

И тем не менее некоторые исследователи утверждают, что дело могли замять (все же оно бросало тень на два знатнейших рода – Батори и Надашди), но собственное расследование вел священник Иштван Мадьяри. Именно он, опираясь на жалобы прихожан по поводу пропавших девушек, стал «бить в колокола», в том числе активно поднимая этот вопрос и при королевском дворе. Он обвинял графиню не просто в садистских убийствах, но в том, что она занимается оккультными практиками и совершает сатанистские обряды (далее увидим очень похожий сюжет с разоблачением Жиля де Ре).

Впоследствии в том, что пристрастила Эржебет к темным делам, обвинялась ворожея по имени Торко, жившая неподалеку от ее замка. А хорватскую якобы знахарку Анну Дарвулью, служившую у графини, местные жители и вовсе описывали как «дикого зверя в женском облике».

Вот фрагмент из отчета нотариуса, который вел предварительное следствие: «Вторым свидетелем был достопочтенный Тамаш Яворка, судья города Коштоланы, лет сорока, который под присягой показал