Дракула - Дмитрий Борисович Тараторин

Но садизм для него – это не просто способ управления, это способ самоутверждения через боль. Потому что боль – это абсолютный аргумент. Те, кто решается спорить с Дракулой и осуждать его, полемизируют с ним ровно до тех пор, пока он не предъявит этот аргумент. А на колу им уже не до возражений. Для Цепеша кол – это символ его абсолютной власти.

Причем если рассматривать это орудие мучений в сравнении со всеми прочими, то у него есть зловещая особенность. Топор и прочие орудия казни отсекают отдельные части организма, а кол проникает внутрь. Дракула, таким образом, символически стремится пронзить саму душу своей жертвы. И это абсолютно закономерно – мы видим, что все его «черно-юморные» преамбулы к мучениям имеют целью именно это – подчинить себе человека тотально.

И еще, и это самое главное – садист всегда кормит демонов. Впрочем, это мы проиллюстрируем дальше…

Главной проблемой Влада Цепеша, конечно, было то, что его абсолютные претензии разбивались о жестокую реальность – ему приходилось маневрировать между полюсами силы, которые многократно превосходили его самого по властному потенциалу. Но и эти центры от политики, ориентированной на уничтожение князя, под влиянием обстоятельств переходили к попыткам его использования.

Ночная охота

Королю Матьяшу Корвину не удалось с помощью несчастного претендента Дана устранить такого аномального и непредсказуемого владыку, как Дракула. Значит, приходилось не просто мириться с этим фактом, но искать способ обеспечить его лояльность в перспективе похода против турок.

Тем более что венграм стала известна тревожная информация: Влад вновь согласился платить османам дань. И султан со своей стороны решил не поминать старое. Ведь и ему Дракула был нужен для борьбы с Матьяшем. То есть Цепеш был необходим обеим сторонам противостояния, но ни одна из них ему не доверяла.

В начале 1462 года при участии папского легата были наконец разработаны основы для мирного договора Матьяша Корвина с императором Фридрихом III. Схема была выработана весьма изощренная. Она предполагала, что Матьяш признается королем, более того, ему будет возвращена священная корона святого Иштвана, без которой его легитимность была неполной. Однако в то же время он должен был признать Фридриха «отцом», и, если бы «сын» умер, не оставив наследников, престол перешел бы императору и его потомкам.

Эти условия всех, по крайней мере, на данном этапе устраивали и позволяли высвободить силы для борьбы с османской угрозой. Правда, был один секретный пункт, который обременял Матьяша такими расходами, что организовать поход ему по-прежнему было проблематично.

Дело в том, что бесплатно отдавать ему столь ценный артефакт, как священная корона, император не собирался. Он готов был ее фактически продать за восемьдесят тысяч золотых дукатов. Правда, считалось, что в эту сумму входит и контрибуция за причиненные его землям разорения, но ясно было, что если бы не корона, то вряд ли император мог бы рассчитывать на какие-то компенсации за ущерб.

И вот накануне этих судьбоносных договоренностей Матьяш находит способ привязать к себе Дракулу – предлагает ему жениться на ком-то из его родственниц. На ком именно, у историков нет единого мнения. Впоследствии Влад действительно женится на кузине короля, но это будет через много лет при совсем других обстоятельствах. Но в 1461 году, хотя мы и не знаем подробностей, некая договоренность точно состоялась. Иначе трудно объяснить новое обострение отношений с султаном.

Мехмед II, разумеется, получил информацию от своих агентов о готовящемся альянсе и, конечно, понял, что, породнившись с венгерским королем, Дракула точно выйдет из-под его контроля и станет опасным врагом.

И тут он сделал неожиданный шаг, который, если верить источникам, должен был не соблазнить чем-то более привлекательным, нежели союз с венграми, но, напротив, спровоцировать Влада. Это была постановка вопроса ребром: с кем ты, или – или.

Как утверждают некоторые источники, помимо денег от строптивого господаря султан потребовал дань плотью и кровью. Якобы Дракула должен был прислать пятьсот мальчиков для корпуса янычаров. Как известно, такая практика предусматривала полный их отрыв от семьи, родины и веры, буквально радикальную смену идентичности. И это был явный «переход границы» – подобные вещи практиковались лишь на оккупированных османами территориях, а не на вассальных.

Но, так или иначе, на переговоры с Владом было отправлено внушительное посольство во главе с правителем Никополя Хамзой Секирджи-баши (главным сокольником султана). Интересно, что в «повести» Курицына имеется эпизод с турецкими послами, но коллизия там представлена весьма далекая от того, что было в реальности. Это скорее назидание Ивану III, как тому следует с ордынцами поступать.

Дьяк рассказывает: «Однажды пришли к нему послы от турецкого царя и, войдя, поклонились по своему обычаю, а колпаков своих с голов не сняли. Он же спросил их: “Почему так поступили: пришли к великому государю и такое бесчестие мне нанесли?” Они же отвечали: “Таков обычай, государь, наш и в земле нашей”. А он сказал им: “И я хочу закон ваш подтвердить, чтобы крепко его держались”. И приказал прибить колпаки к их головам железными гвоздиками, и отпустил их со словами: ”Идите и скажите государю вашему: он привык терпеть от вас такое бесчестие, а мы не привыкли, и пусть не посылает свой обычай являть другим государям, которым обычай такой чужд, а у себя его блюдет”».

На самом деле Хамза Секирджи гвоздями не отделался. Впрочем, разные источники, в том числе и османские, утверждают, что у него у самого были недобрые намерения – он якобы имел тайные инструкции захватить Влада во время переговоров и доставить его на суд к султану.

Но вот как сам Дракула описывает произошедшее в письме к королю Матьяшу: «Я уже сообщал Вашему величеству о том, как турки, злейшие враги Креста Господня, отправили к нам посланцев высокого звания, чтобы убедить отказаться от мира и союза с Вашим величеством и не праздновать свадьбу, а вместо этого отправиться с ними в Порту к султану… Они также послали к нам важного советника султана по имени Хамза-бег Никопольский для обсуждения дел на дунайской границе, а на самом деле для того, чтобы этот Хамза-бег завлек нас обманом или обещаниями в Порту, а если бы это не вышло, доставил бы нас туда силой. Но милостью Божьей на пути к границе мы прознали об этом вероломном намерении и сами захватили Хамза-бега в турецкой земле возле крепости, называемой Джурджу. Турки