Ноктикадия - Кери Лейк

— Университет Дракадия. Башня Эмерика, если быть точным.

— К-кто вы?

Я отщипнул ворсинку от своих черных брюк и улыбнулся небольшой, но неискренней улыбкой.

— Профессор Брамвелл, что совершенно неважно.

Мужчина вцепился в прутья своей клетки, пальцы обвились вокруг толстых железных прутьев.

— Что я здесь делаю? Я хочу уйти! Сейчас же!

— Успокойтесь, мистер Барлетта. — Я потянулся вперед, от этого движения скрипнул старый стул, и я схватил пятую бутылку Макаллан №5 с грязного пола рядом со мной. — Скажите, вы когда-нибудь в своей жизни пили приличный виски?

Тоска в глазах Барлетта сказала мне, что его тяга к алкоголю пересилила страх, и мужчина облизал губы.

— Не думаю, что у меня была такая возможность.

Я дразняще поднял бутылку.

— Он вкусный. Мягкий. Как теплый лесной орех с нотками хереса. Хотите немного?

Искра отчаяния зажгла его тусклые, слезящиеся глаза.

— С удовольствием.

Я протянул руку вперед, передавая бутылку, которая едва поместилась между прутьями клетки мужчины.

Незнакомец поспешно выхватил ее у меня из рук, откупорил пробку и выпил добрую четверть дорогого виски, прежде чем оторвать ее от своих губ. Вздохнув с облегчением, он привалился спиной к стене и прижал бутылку к груди, словно прижимал к себе маленького ребенка.

— Ты прав, Брамвелл, он хорош. Действительно чертовски хорош. — Он отхлебнул еще больше, чем в прошлый раз. В его глотке было спиртного на две тысячи. — А теперь скажи мне, зачем я здесь.

Выдохнув покорно, я сел ближе и уперся локтями в бедра.

— Очень хорошо. Я патологоанатом в университете. Главный исследователь в паразитологическом проекте, который финансируется исключительно богатыми и влиятельными людьми.

— Это здорово. А какое отношение это имеет ко мне?

— Я рад, что ты спросил. Так получилось, что я отчаянно нуждаюсь в людях.

Усмехаясь, он откинул голову к стене, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Ответ — нет. Я не твоя гребаная морская свинка. А теперь отпусти меня.

Опустив взгляд, я улыбнулся и снова откинулся в кресле.

— О. Я не спрашивал вашего разрешения, мистер Барлетта. Видите ли, виски, которое вы только что выпили, содержит тысячи крошечных яиц, каждое из которых заключено в чудесную внешнюю оболочку, похожую на споры, которая защищает его от этанола. Через два дня эти яйца станут эмбрионами, так как они поселятся в вашей печени, богатой питательными веществами. Личинки будут продолжать расти внутри вас и еще через шесть дней вылупятся из яиц. Вот тогда-то и начнется настоящее веселье.

Я с явным весельем наблюдал, как краска сошла с его лица, а челюсть отвисла от шока и, возможно, недоверия.

— Затем личинки начнут выделять сильнодействующие токсины, которые нарушат ваш гематоэнцефалический барьер. Токсины усилят ваши самые основные потребности — жажда, голод, секс. Когда паразит наконец поймет, что нет теплой и уютной матки, чтобы отложить больше яиц и завершить свой цикл, взрослые черви начнут агрессивно питаться вашей печенью, пытаясь откормить себя для выживания. В конечном итоге у вас откажут органы, и вы умрете. И тогда вы окончательно изгоните их. — Вздохнув, я пожал плечами. — Но я бы не беспокоился. Вы и так были на пути к печеночной недостаточности.

Барлетта вскочил на четвереньки и засунул пухлый палец себе в рот. Рвота хлынула из его рта и носа на пол.

Пока его рвало, я вытащил из кармана брюк маленькие карманные часы и протер их поверхность о рубашку, отметив, что скора наступит полночь, прежде чем снова спрятать их.

— Это бесполезно. Допустим, для убедительности, вам удалось изгнать несколько сотен яиц. Их еще много. Сейчас они на пути к вашей печени. Которая, как я полагаю, сейчас находится в гротескном состоянии цирроза.

Он снова засунул палец в горло и хрипло закашлялся.

— Ты больной ублюдок. Ты больной и извращенный ублюдок! Отпусти меня!

— Больной ублюдок? Я дал тебе убежище. Дорогую выпивку. Я бы мог разбить тебе череп бутылкой из-под ликера и оставить тебя в коматозном состоянии. Это было бы абсолютно бессовестно.

Его глаза расширились, и он откинулся на пятки, испустив усталый всхлип.

— То, что отделяет монстров от хороших людей, — это лишь вопрос мировосприятия. В твоих глазах я больной ублюдок за то, что я с тобой сделал. Но я, с другой стороны, вижу в тебе паразита.

Подняв бутылку, он швырнул ее в меня. При ударе о железные прутья клетки разбитое стекло упало на пол.

— Вот это позор. По моим расчетам, примерно через час у тебя начнется довольно сильная ломка.

Сжав губы, я покачал головой и поднялся со стула. Сцепив одну руку за спиной, я приподнял осколок, на поверхности которого скопилось небольшое количество ликера. Хотя яйца были практически невидимы, жидкость, казалось, двигалась вместе с извивающимся паразитом, находящимся внутри своего кокона. Ухмыльнувшись, я отбросил его в сторону.

— Я был тем, кто предложил деньги и убежище на острове Дракадия. Тот, кто заманил тебя сюда.

В его глазах снова блеснула вспышка неверия.

— Ты? Зачем?

— Причина будет раскрыта позже. Есть хрупкая нить, которая связывает нас, мистер Барлетта. — Резкий приступ боли пронзил обе стороны моей головы, и, зажмурив глаза, я издал стон, потирая тыльной стороной ладони то место, где от адской боли чуть не завибрировал мой череп. Что бы Барлетта ни сказал мне после этого, все это превратилось в раздражающее звуковое пятно, пока фокус не вернулся, и я открыл глаза.

К счастью, в тот раз эпизод был коротким.

— Блять, выпусти меня отсюда! — Схватив один из осколков стекла, он просунул руку в пространство между прутьями клетки в жалкой попытке порезать меня.

Я усмехнулся и покачал головой с жалостливым выражением лица, которое, несомненно, разозлило его.

— Считай это наказанием. Твоя возможность спасти чью-то жизнь, хотя бы раз. — Я засунул руки в карманы и отвернулся. — Я вижу, ты расстроен. Я вернусь завтра с завтраком.

Крики Барлетта эхом отдавались у меня за спиной, когда я шагал по коридору.



ГЛАВА 9

ЛИЛИЯ

— Ты уверена, что это то самое место? — спросила Джейда рядом со мной, когда мы обе смотрели через лобовое стекло ее машины в сторону железнодорожной станции.

По крайней мере, я думала, что это железнодорожная станция.

Увядшие от жары сорняки пробивались сквозь потрескавшийся бетон, а полуразрушенное здание, на котором висела покосившаяся табло