Малороссийские сказки. С иллюстрациями - Клавдия Владимировна Лукашевич

– Так, мол, и так… Царь-государь, шлет тебе поклон и подарки царь-Куриний. Завоевал он Змея и просит отдать за него замуж твою дочку…

Царь обрадовался. Царица тоже обрадовалась. Царевна и слова сказать не могла от радости. Вышли они ему навстречу, взяли его за руки и во дворец повели…

На другой день и свадьбу справили. И я там был, мед, вино пил, по бороде текло, а во рту не бывало…

Борис-трех-сын

Давно это было. Жили-были хохол и жинка. Жили они, не тужили, и был у них маленький хлопчик-дитинка.

Однажды пошли хохол и жинка в поле жать; взяли с собою дитинку; сделали из сучьев люльку, положили туда дитинку и повесили на здоровом дубовом сучке. Ветерок веял, люлька колыхалась, и дитинка спал. Отец с матерью работали.

Откуда ни возьмись прилетел орел, украл дитинку, унес и положил в свое гнездо в том же лесу.

Недалеко, в лесной хатке, жили три брата-лесника. Старший брат ходил по лесу и услышал, что кто-то кричит. Он тотчас же вернулся в хату и сказал братьям:

– Гей, братики, у нас в лесу на дереве кто-то жалобно кричит человечьим голосом. Пойдемте, поищемте!

Пошли, стали искать и нашли того дитинку-хлопчика в орлином гнезде. Обрадовались они дитинке и понесли его к попу крестить. Каждый брат хотел его отцом быть, и не знали, как его назвать. Спорили-спорили, наконец решили:

– Назовем его Борис-трех-сын. И пусть он будет сыном всем троим.

Так и сделали: принесли дитинку в свою хату и растили и берегли его все трое, как родного сына.

Рос хлопчик не по дням, а по часам, и вырос красивый и добрый хлопец.

Вот он тогда и говорит:

– Батеньки, а батеньки, я хочу от вас уйти!

– Ой, сынку, куда ж ты пойдешь? – разом спросили братья-лесники.

– Пойду свет посмотреть и себя показать.

– Что ж нам с тобой делать! Иди, коли охота! Возьми с собой что-нибудь в дорогу.

– Ничего не надо, батеньки! Спасибо вам за добро и ласку!

А братья-то стали его упрашивать, уговаривать:

– Возьми да возьми хоть что-нибудь!

– Ну так дайте мне лошака.

И парень указал на самую маленькую замухрышку-лошаденку: хуже ее и в табуне не было.

– На что ж тебе, сынку, лошак? То ж он малюсенький, поганенький! Возьми лучше коня!

– Ни-ни, не надо, батеньки! Не хочу! Дайте мне маленького лошака. Мне его жалко.

– Ну, бери!

Взял он того лошака и пошел. Идет лесом, лошака в поводу ведет. Вдруг видит – вдали что-то блестит. Он прибавил шагу, идет-идет, а вдали все блестит что-то. Устал он и говорит:

– Эх, лошаденка, хоть бы ты меня подвезла… Где тебе! Больно мала…

А лошак вдруг ответил человечьим голосом:

– Подожди, Борис-трех-сын, повожу тебя и я… Придет время – я пригожусь.

Дошли они до того, что блестело. Смотрит хлопец – ан это перо жар-птицы. Так оно и сверкает, и блестит. Нагнулся хлопец и сказал сам себе:

– Возьму это перо.

А лошак ему в ответ:

– Ой, Борис-трех-сын, не бери. Это не простое перо, а горе-перо. Много ты с ними горя увидишь.

Не послушал хлопец, взял-таки перо и спрятал за пазуху.

Пошли они дальше. Шли долго ли, коротко ли, дошли до царского дворца. Попросился Борис-трех-сын жить во дворец; царь взял его конюхом, чтобы только лошадей чистить. И дали ему старшие конюхи самых плохих лошадей, таких, на которых только навоз возили. Стал он их по ночам пером жар-птицы чистить и ухаживать за ними. И стали те кони такие красивые, видные, сытые, что все только дивились. Царь как-то увидел их и велел для себя закладывать. А Бориса-трех-сына полюбил и подарками пожаловал.

Однажды царь велел его позвать к себе и стал допрашивать:

– Что ты насчет коней знаешь? Отчего они у тебя стали больно хороши?

Хлопец ни в чем не сознался, только уверил царя, что он ничего такого не знает.

Вот другие конюхи стали шибко ему завидовать, подглядели за ним и обо всем донесли царю.

– Есть, мол, у этого конюха перо жар-птицы… И он, мол, хвастается, что может и жар-птицу достать.

Царь осерчал, велел к себе позвать Бориса-трех-сына и спрашивает его:

– Есть у тебя перо жар-птицы?

Он отвечал:

– Есть.

– Ну, так достань же мне и жар-птицу. А если не достанешь, то вот мой меч, а тебе голова с плеч.

Закручинился, заскучал Борис-трех-сын. Пошел в конюшню и заплакал. А в уголке лошак стоял, увидел, что хозяин плачет, и спрашивает:

– О чем ты, Борис-трех-сын, плачешь?

– Как же мне не плакать! Велел мне царь достать жар-птицу… А где я ее возьму? И какая она такая?! Ничего я не знаю!

– О то ж, говорил я тебе, не бери ты пера жар-птицы. Будет тебе с ним горе. Не послушал… Ну, ничего, не горюй… Я тебе помогу… Поди к царю и попроси, чтобы дал он четверть горилки и мешок гороху… Только чтоб горилка самого первейшего сорта была!

Пошел хлопец к царю, все попросил, как сказал лошак, и прибавил:

– Прикажи, царь, дать горилки самого первейшего сорта.

Царь все приказал дать.

Пошел Борис-трех-сын со своей лошаденкой в чистое поле. Лошак все его учил, что делать. Выкопал он яму глубокую-преглубокую. Царь ему на помощь дал четырех человек. В ту яму насыпал он гороху и налил горилки. А сам спрятался поблизости. Прилетела жар-птица, наелась гороху и напилась горилки.

Лошак тогда и говорит тихонько своему хозяину:

– Гляди, как напьется жар-птица да как повернется в гору ножками и начнет дрыгать крылышками, тут ты ее и хватай!

Он так и сделал: накрыл жар-птицу своею свиткою и поймал ее, а она-то кричит:

– Ой-ой, Борис-трех-сын, не для тебя летала, да к тебе попала!.. Не для тебя летала, да к тебе попала!..

Принес хлопец жар-птицу к царю, а царь так обрадовался, что и высказать невозможно: не знает, где и посадить Бориса-трех-сына, как его и похвалить, и наградил его по-царски.

Много во дворце было разных слуг, а никого царь не жаловал, как того хлопца. И стали другие завидовать и советоваться, как бы его со света сжить; вот они и доложили царю:

– Этот хлопец достал перо жар-птицы и самое жар-птицу, а теперь похваляется, что может достать из-за моря прекрасную царь-девицу.

Царь приказал позвать его