Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников

Ещё раз. Подтянул тело, на этот раз зацепился локтем за выступ, перебросил вес, переполз через край и оказался на валуне. Лежал на нём боком и дышал.

Сухарь уже взлетел на следующий камень.

Этот выше. Я поднялся на ноги, опустил голову, переждал, пока пройдут круги перед глазами. Осмотрелся. Мгла внизу уже шла по той самой тропе, где я только что отдыхал. Снег там подтаивал и проседал под напором лиловой массы.

— Вот же чёрт.

Подумал про лагерь. Если прилив идёт так быстро здесь, значит, в Клане тоже поднимается. Площадка уйдет первой. А через какое то время дойдет до казарм и загонов. Драконы там в клетках на коротких цепях.

Об этом думать сейчас рано. Сам бы выбрался.

Подтянулся ко второму валуну — тело уже понимало, что от него хотят. Перевалился через край, отполз на пару шагов от кромки и лёг плашмя.

Сухарь подбежал, обошёл меня кругом, ткнулся носом в щёку. Я не двигался. Подниматься больше не мог. На это уже не было ничего, ни силы из жил, ни воли в голове.

— Я так рад, что ты можешь летать, малой.

Сказал это в небо. Улыбки не вышло, лицо не слушалось, но сказал, как было.

Сухарь обошёл меня ещё раз и улегся у моей шеи. Подобрал лапы под себя, голову положил мне на грудь, крылья сложил по бокам. От его тела пошло тепло.

Странное дело. Теневой дрейк, а тёплый, как обычная собака.

Глаза закрылись сами.

Открыл их от того, что в нос ударила горечь.

Воздух стоял такой, какого я в этом мире ещё не вдыхал. Горький, тяжёлый и насыщенный Мглой так, что лёгкие дышали неровно. Светало. Серое небо чуть прояснилось, у дальних пиков шла бледная полоса.

Снег не шёл, зато всё лежало в снегу. Я поднял руку, и с рукава осыпались сугробики. На ногах толстый белый слой. Сухарь под боком тоже завален, торчат только спина и часть головы.

Полежал так, не шевелясь. Тело гудело, в жилах ходила сила второго круга, ровная и тёплая. Я понял по этой силе, что спал ночь под открытым небом, в снегу, на камне над поднявшейся Мглой, и не умер. Раньше бы умер наверняка.

Сухарь рядом завозился. Видимо, почувствовал, что я проснулся. Голова поднялась, дракончик отряхнулся, как пёс после купания, снег полетел в стороны.

И я разглядел, что дракончик сидел другой. В холке подрос примерно на ладонь. Чешуя на боках легла гуще и потемнела, и в утренних сумерках свет в ней пропадал так, что по краю тела ходила тёмная муть. Гребень вдоль спины затвердел, зубцы поднялись выше прежнего. В глазах появился лиловый отлив — такой, какой бывает у Пелены в густой день. Морда чуть вытянулась, скулы выступили. Хвост удлинился, и на самом кончике я разглядел мелкие костяные пластинки. Вчера их там не было.

В углу зрения мигнуло окно.

[ТЕНЕВОЙ ДРЕЙК: переход на следующий ранг]

[Причины (анализ):]

[— Прямое поглощение Первородного Резонанса у Разлома]

[— Ускоренная закалка в густой Мгле]

[— Ранняя Искра Связи с человеком]

Молодой. Уже не вылупок и не подросток. Я смотрел и в голове не укладывалось, что такое можно перескочить за одну ночь.

На последней строке окна цепануло 0 «Ранняя Искра Связи с человеком». Не успел даже подумать вопрос, как окно сменилось другим.

[ЗАФИКСИРОВАНА ИСКРА СВЯЗИ: теневой дрейк]

[Уровень: 30%]

[Тип: ранний контур, нестабильный]

[Особенность: Связь формировалась через прямой энергетический контакт (резонансное пробитие жил)]

Я перевёл дыхание.

Под рёбрами что-то лежало — тонкая, хрупкая и едва ощутимая. Если бы я не знал, что такое нить, я бы её не заметил, но я знал, и сейчас чувствовал её на ощупь.

Сел. Сила в теле прибавилась за ночь, подняться я смог сразу. Дрожи в коленях не стало. Голова ясная.

Голод был — такой, какой накатывает после крупной траты сил, когда тело требует пищи раньше, чем требует воды.

Посмотрел на Сухаря. Тот смотрел на меня в ответ, и взгляд у него стоял уже не тот, что вчера. Раньше было доверие. Доверие осталось. Но к доверию добавилось ещё что-то, узнавание, что ли, ощущение «свой».

Сухарь поднялся, сделал короткий разбег и взлетел ко мне на плечо. Уселся, обвил хвост вокруг моей шеи, потёрся щекой о висок.

— Сухарь. Да как же так-то.

Голос севший, но удивлённый.

— Мы теперь связанные, что ли. Связанные.

Дракончик пискнул высоко и довольно. Я засмеялся в первый раз за не помню сколько дней, и смех тут же ушёл в кашель. Горечь воздуха стояла в горле плотно.

— Только что нам делать-то теперь. Пещеры твоей наверняка нет.

Подошёл к краю валуна и посмотрел вниз.

Внизу не было ничего. Лиловое море. Тропу затопило полностью. Кромка ушла вверх метров на пять выше вчерашней. Те валуны, на которые я лез, торчали из Пелены чёрными точками.

Хребет вокруг стоял белый, с тёмными прожилками скал. Ущелья шли в разные стороны, и я не понимал, какое из них куда. Площадка, на которую мы садились с драконами, должна была быть где-то прямо, но между мной и ней лежал хребет, на который я в моём виде не залезу.

Сухаря с плеча спустил на камень. Стал всматриваться в горизонт. В ту сторону, куда вчера ушли Кар-Рох и Искра, заводить погоню. На рассвете они должны были вернуться к пещере.

И я увидел тёмную точку в небе, что щла низко, между двумя гребнями. Одна точка.

Сердце ударило в горле, ведь я ждал две.

Точка приближалась, и я начал различать силуэт. Длинная шея, узкие крылья, переливы голубого по гребню. Искра. Один.

Грозовой шёл тяжело. По манере полёта было видно, что он устал, и устал сильно. Сел рядом со мной на камень неровно, крылья сложил не сразу.

Я подошёл к нему. Сухарь у пятки.

— Искра. В чём дело? Где Кар-Рох?

Дракон крикнул с досадой. Голову отвёл в сторону и повёл шеей в направлении, где должен был быть лагерь.

— Что ты этим хочешь сказать?

Спросил, и сам понял, что спрашивать вслух бесполезно. Дракон по нити мне не ответит, нити между нами полноценной нет.

Замолчал. Сел на снег, прислонился спиной к камню. Сухарь устроился у бедра. Искра стоял рядом, держал голову повыше, смотрел на меня тёмным влажным глазом, и в этом глазе я читал что-то тяжёлое.

Нити с Кар-Рохом не было. Я тянул внутрь, шарил под рёбрами слева — пусто, как в пустой комнате. Или ушёл слишком далеко или того хуже.

Тут вспомнил.

Тэр-Ашт. Место, где сходятся связанные. Меня туда уже бросало дважды, оба раза не своим ходом — один раз через касание чаши на спине Кар-Роха, второй у разлома, когда лёгкие отказали. По своей воле я туда никогда не лазил и даже