Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников

— Зараза.

Сказал тихо.

Логично конечно. Если бы можно было сейчас сесть и за полчаса навертеть себе ещё одну полноценную нить, я бы уже был Владыкой Стай и сошёл бы с ума. Тело так не работает. Ни здесь, ни там. Везде свои потолки.

И всё равно зло брало.

То, что у меня уже было, выходило за все мои представления о возможном. Зоопсихолог с двадцатилетним стажем мечтал бы хоть раз посмотреть зверю в глаза и услышать в ответ слово. У меня были больше, и ещё неделю назад я бы за такое отдал лет десять жизни.

Поднялся. Постоял, переждал, пока пройдёт головокружение.

Прошёл вдоль края валуна шагов пять, посмотрел на хребты. Облака низко, между гребнями просветы. Где-то за ними солнце ползло вверх и от этого света небо чуть голубело по самому краю. День разгорался.

Бросить Кар-Роха я не мог. Это даже не обсуждалось внутри. Само ощущение пленённой нити сидело под рёбрами и тянуло, как тянет ушибленное ребро при каждом вдохе. Я бы предпочёл сам сидеть на цепи в загоне, чем стоять тут наверху и знать, что мой зверь там.

Значит, надо думать, как его вытащить.

И тут что-то всплыло. Память Аррена иногда лежала во мне ровным слоем, а иногда выскакивала кусками, без спроса. Сейчас выскочила.

Старшие сидели у очага. Не у нашего, у соседнего, я был в гостях, маленький. Разговор шёл взрослый, я слушал краем уха, и кусок этого разговора во мне теперь поднимался.

Связанные. В мире людей связанные не просто пара. Связанные узаконены. Если человек связан с драконом, и это можно подтвердить, человек имеет право вернуть себе своего зверя. Где бы тот ни оказался. У кого бы ни оказался. Закон древний, имперский, идёт ещё с тех времён, когда Договор не был окончательно забыт. Дракон, однажды связанный, не отделяется от человека, и забирать у живого связанного его зверя нельзя.

Старшие тогда говорили, что закон этот ломали. Чаще всего ломали те, кто стоял выше, и за это им ничего не было. Но это работало, когда речь шла о придворных играх. На уровне кланов и пограничья, среди обычных людей, имперский закон чтили. Боялись. Потому что закон древний, и если ты его сильно нарушаешь, могут найтись те, кто захочет напомнить.

Я стоял и думал. Прийти в лагерь и потребовать своего дракона обратно. Прийти к Грохоту, к Пепельнику, к Бычьей Шее, к Ржавой Игле, и сказать им: верните, он мой связанный. Я связан, и это факт.

Усмехнулся глухо. Это были люди, которые сбросят меня во Мглу за такие слова, и никто никогда не узнает, что случилось. Игла лично проследит, чтобы поглубже.

Если только за моей спиной не будет того, кто весомее Грохота.

Дед.

Племя Чёрного Когтя имело вес. Не такой, как Имперский Трон, но достаточный, чтобы клан укротителей на пограничье не пошёл против их слова. Из племени вышел Рэн, повелитель при дворе. Из племени вышли десятки имперских всадников за последние сто лет. Старейшины Когтя сидели на Совете Пламени. Если дед признает меня внуком, если дед скажет, что я связан, и если он отправит за моим словом гонца с хоть какой-то поддержкой, у Грохота останется два варианта. Отдать Кар-Роха или объяснять имперцам, почему он этого не сделал.

Мне нужен был дед.

Сел обратно на снег. Спиной к камню. Сухаря подозвал. Тот подошёл сам, ткнулся мордой мне в колено и сел рядом, прижавшись боком.

— Малой. Мне твоя помощь нужна. Один я туда сейчас не зайду как следует.

Сухарь поднял голову, посмотрел мне в лицо. Дыхание у него тёплое, и от чешуи шла та самая тёмная тень, которую я учился ловить кожей. Поле его держало вокруг нас тонкую сферу спокойствия.

Положил ладонь ему между лопаток. Чуть ниже гребня, там, где у дрейка идут «чашечки», расходящиеся участки чешуи. У Сухаря они были меньше, чем у Кар-Роха, и не такие выраженные, но я их нащупал.

Прикрыл глаза. Потянул нить.

От дракончика пошла сила, как тепло от очага. Я принял её по немногу, и в этом тепле дыхание моё стало замедляться само.

Вдох животом.

Выдох через зубы.

Ещё медленнее.

Ещё.

Вспомнил деда так, как видел его в первый раз. Поставил его перед собой так, чтобы он стоял в Тэр-Ашт, в той бегущей светом степи.

Глаза закрылись сами и я просто шагнул туда, как из комнаты в комнату. Свет встал ровно. Полосы шли мимо. Подо мной было то, что в этом месте служило землёй, плотное и упругое одновременно.

Рядом, у плеча, дрожало тёмное пятно. Размытые края, очертание крыльев, узкая мордочка. Сухарь был со мной. Я не отпустил его и не звал, но он прошёл за мной, как идёт за человеком хорошо привязанный зверь.

Огляделся.

В этот раз я видел Тэр-Ашт иначе. Раньше передо мной была просто белая пустота с проблесками. Сейчас я различал в этой пустоте устройство. Где-то было плотнее, где-то реже. В одних местах шли упругие нити, как огни машин в ночи на трассе, в других стояли тёмные сгустки, в третьих пусто, не заполнено никем и ничем. Геометрия места проступала, как проступает рисунок на влажном камне.

И голоса я тоже слышал. Раньше они сливались в шум, теперь я различал отдельные нити. Одни шли человеческой речью, другие драконьим клёкотом, а третьи шли так, будто речь и клёкот срослись в один язык, и этот язык я наполовину понимал.

Двинулся по нитям.

Поток света подхватил меня, как ветер подхватывает листок и понёс. Я не сопротивлялся. Искал деда. Тянул внимание в ту сторону, где, как мне казалось, должен был быть Чёрный Коготь, хотя в этом месте «сторона» означала что-то иное, чем в обычном мире.

— Дед. Дед.

Послал в пространство всем существом сразу.

Деда не было.

Поток нёс меня дальше, и в какой-то момент я увидел перед собой тёмный сгусток. Сжатый, плотный и подавленный. Лежал в этом светящемся пространстве комом, и от этого кома шёл тяжёлый ток. Я узнал его сразу.

— Кар-Рох?

Сгусток шевельнулся и развернулся ко мне краем. Я почувствовал его виноватое внимание, так словно был им самим.

— Кар-Рох. Я здесь.

Подлетел ближе. Здесь нельзя было «подойти» ногами конечно, поэтому я просто потянул себя к нему этим самым вниманием, и расстояние сократилось.

— Аррен. Я виноват. Я медленный и глупый.

Голос дракона шёл ко мне смыслом и ощущением.

— Не глупый ты. Может, немного медленный.

Сказал и сам удивился, что сказал. Шутить тут вообще не место и не время, но шутка ушла к нему, и я почувствовал, как сгусток чуть разжался. Будто выдохнул немного собственное напряжение и вину.

— Слушай меня. Не всё потеряно. Слышишь?

— Кар-Рох слышит.

— Я связан.