Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Миновав городок, автобус подъехал к месту, которое некогда являлось ухоженным городским парком, а теперь оказалось обнесено по периметру высоким дощатым забором. У контрольно-пропускного пункта, перегораживавшего въезд, они остановилась, и в салон, довольно резво поднявшись по ступенькам, вошли несколько орков в строгой форменной одежде.

— Документы, уважаемые гости, — пробасил самый крупный из них.

Держались орки, надо отдать им должное, вполне приветливо и обходительно. Они негромко переговаривались с пассажирами, кивали, иногда даже добродушно шутили, неторопливо проверяя предъявленные карточки и бумаги. Грузный господин с передней скамьи даже о чем-то перекинулся парой слов с одним из них, и оба от души рассмеялись какой-то шутке.

Но когда очередь дошла до Арда и один из орков, протянув широкую зеленоватую ладонь, взял его удостоверение, выражение его лица в мгновение ока переменилось до полной неузнаваемости. Стоило орку бегло скользнуть взглядом по документу, как его верхняя губа медленно, словно нехотя, приподнялась, обнажив влажно блеснувшие краешки острых клыков.

Он перевел тяжелый взгляд на самого Арда, потом снова опустил его на бумагу, и в маленьких, глубоко посаженных глазах орка мелькнуло что-то холодное и брезгливое.

— Ohrazzzak, — негромко, но при этом на удивление отчетливо процедил орк сквозь зубы.

И, даже не удостоив больше Арда взглядом, небрежно, едва ли не наотмашь бросил ему документ прямо на колени, после чего отвернулся к следующему пассажиру.

Ардан спокойно, без единого лишнего движения, подобрал упавшее удостоверение и убрал обратно во внутренний карман. Орки тем временем закончили проверку, так же резво спустились из автобуса, и автобус, вновь загудев явно одряхлевшим двигателем, через распахнувшиеся ворота медленно въехал на территорию раскопок.

— Арди, — Тесс недуоменно смотрела вслед уходящим оркам. — Что он сейчас сказал? Что значит это его «охразак»?

— На языке Степных Орков это означает «нечистая кровь», — ровным, лишенным всякого выражения голосом ответил Ардан.

Тесс будто подбросило на скамье невидимой пружиной. Ее лицо мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, она резко подалась всем корпусом вперед и уже, кажется, готова была вскочить, окликнуть удаляющихся орков и устроить такой скандал, что задрожали бы стекла. Которых, кстати, тут и не было вовсе. Но Арди нисколько не сомневался в том, что они даже так — все равно бы задрожали.

— Не надо, — Ардан мягко, но при этом твердо удержал жену за руку, не давая той подняться. — Прошу тебя, Тесс, оставь это.

— Как это «не надо»⁈ — Тесс нехотя опустилась обратно на скамью, но ее глаза все еще метали молнии, а голос дрожал и срывался от едва сдерживаемого негодования. — Арди, как так можно⁈ Они не имеют ни малейшего права тебя оскорблять! Ты полноправный житель Империи! Ты, о Вечные Ангелы, дознаватель Черного Дома, в конце-то концов!

— И что я, по-твоему, должен сделать? — тихо спросил Арди. — Достать удостоверение, прикрикнуть, потребовать извинений? Думаешь, от этого хоть что-нибудь изменится у него вот здесь? — Он легонько коснулся пальцем своего виска. — Это просто очередной… не знаю… последователь Конклава. Они как Тавсеры, Тесс. Ты Тавсеру пойдешь что-то объяснять на тему равноправия людей и Первородных?

— Но молчать тоже нельзя! — горячо возразила Тесс.

— Может быть, — дернул плечами Ардан. — Если кому-то так сильно хочется, то пусть скандалят. Мне некому и нечего доказывать, Тесс. И уж тем более я не собираюсь ничего объяснять поклонникам идей Конклава и Тавсеров. Пусть сами друг с другом решают, кто из них прав. А мне достаточно тебя и наших друзей.

Гнев на ее раскрасневшемся лице медленно сменился чем-то совсем другим. Она словно нехотя повернула голову и посмотрела на сидящего рядом мужа, и что-то, видимо, вспомнила. Какой-то давний, неприятный эпизод всплыл в ее памяти.

— Это ведь… — тихо, упавшим голосом проговорила она. — Это ведь совсем как тогда. Как в тот раз, когда тебя досматривали в Метрополии. После того как мы вернулись из поездки в Шамтур. Тот страж на вокзале тоже смотрел на тебя вот так. Будто ты уже одним фактом своего существования в чем-то перед ним провинился.

Ардан снова спокойно пожал плечами.

— Я уже привык, Тесс, — негромко и без всякой горечи произнес он. — Поверь, привык давным-давно. Для людей я Первородный. Нелюдь, дикарь. А для Первородных я, наоборот, человек. Чужак, разбавивший своей жидкой кровью их древнюю, благородную породу. Ну или что им там Конклав рассказывает… И обе эти стороны при этом дружно считают меня кем-то чуть меньшим, чем они сами. Чем-то не вполне настоящим.

Она снова проводила орков долгим, задумчивым взглядом и тихо произнесла:

— Я, наверное, теперь лучше понимаю, почему вы с Аркаром так быстро нашли общий язык.

Она крепко-крепко, обеими ладонями, сжала его руку, прижалась плечом к его плечу и затихла.

— Все же в Метрополии лучше, — через несколько минут добавила Тесс.

Арди не стал уточнять, что в Метрополии все точно так же, просто из-за количества народа вокруг, такие детали размывались в суете повседневных забот. Тесс не замечала таких вот косых взглядов, а Ардан не спешил акцентировать на них внимание. Да и, если честно, не принимая в расчет рост, большинство людей, особенно когда он прятал свои клыки (что делал постоянно) видело в нем человека. Пусть и немного необычного.

— Все в порядке, — повторил Ардан. — Честно.

Но, кажется, Тесс не поверила. Впрочем, они уже ехали дальше.

Территория раскопок раскинулась на месте бывшего парка широкой, основательно изрытой котлованами и траншеями площадью. Повсюду, куда ни глянь, тянулись аккуратные, размеченные веревками траншеи и ямы. Землю укрывали деревянные настилы, мостки и лесенки, а между ними деловито сновали рабочие с тачками, лопатами, кирками и мягкими кистями.

Ученые в светлых, перепачканных землей полотняных костюмах и широкополых шляпах склонялись над раскопами, что-то старательно измеряя складными линейками, зарисовывая в толстые тетради и бережно, едва ли не благоговейно, очищая от вековой пыли извлеченные из глубины камни и черепки. Над всем этим муравейником возвышались мощные строительные леса, плотно опутывавшие нечто громадное, древнее и величественное, торчавшее из самого центра гигантского раскопа.

Каменная башня.

Точнее, лишь ее самый верхний ярус — все, что за минувшие тысячелетия осталось торчать над поверхностью земли. Остальная же ее часть, судя по головокружительной глубине окружавших котлованов, уходила куда-то далеко вниз, в самые недра, погребенная под толстыми наслоениями ушедших эпох.

Автобус, мягко покачиваясь, остановился, и экскурсовод поднялся со своего места, вновь берясь