Отряд 731. Забытый азиатский Освенцим - Анна Алексеевна Федорова

Испытания оружия на человеческих мишенях

По мере того как разгоралась война, эффективность производимого оружия становилась все более важным вопросом и предметом интереса для армии. Чтобы определить эффективность своего оружия, Отряд № 731 собирал пленных на стрельбище. Да, «бревна» использовались не только для экспериментов на выносливость организма и изучения изменений внутренних органов, но и для испытаний различных видов оружия, в том числе в полевых условиях.

На специальном полигоне Аньда[5], предназначенном для испытания бактериологического оружия на живых мишенях, проводились тестирования керамических бактериологических снарядов, наполненных микробами чумы и сибирской язвы, газовой гангрены[6] и другими болезнетворными веществами. Снаряды взрывались в непосредственной близости от жертв, привязанных к столбам, – обычно трех человек. Однако иногда количество испытуемых за раз доходило до двадцати человек – в зависимости от испытуемого снаряда.

Таким же образом на том же полигоне проводили испытания химического оружия, осколочных бомб с разным количеством осколков и разрывных бомб, а также штыков и ножей. Для испытаний личного оружия по жертвам стреляли с разных дистанций и под разными углами из пистолетов «Намбу», пулеметов, взрывали гранаты. Чтобы оценить эффективность стрельбы, исследователи сравнивали характер ранений и глубину проникновения пуль у умирающих заключенных и у тех, кто уже погиб.

Один из сотрудников отряда Карасава рассказывал:

«…Я лично присутствовал дважды на испытательном полигоне Аньда, когда в полевых условиях испытывалось действие бактерий на людях. Первый раз я был там в конце 1943 года. Около десяти человек доставили на испытательный полигон, привязали к столбам, которые были предварительно вбиты в землю на расстоянии пяти метров друг от друга, и примерно в 50 метрах от них взорвали осколочную бомбу электрическим током. Несколько испытуемых были ранены осколками бомбы и одновременно, как я впоследствии узнал, заражены сибирской язвой, поскольку бомба была с этими бактериями.

Второй раз я посетил полигон весной 1944 года; туда привезли около десяти человек и, как и в первый раз, привязали к столбам. Затем на расстоянии примерно десяти метров от подопытных взорвали цилиндр, наполненный бактериями чумы».

Вот другое свидетельство об испытании оружия на человеческих мишенях:

«Чтобы определить наилучший способ лечения осколочных ранений разной степени тяжести, полученных японскими солдатами на поле боя, китайских военнопленных подвергали воздействию прямых взрывов бомб. Их привязывали, ничем не защитив, к деревянным доскам, которые вбивали в землю на разном расстоянии от снаряда, который затем взрывали. Для большинства за этим следовала операция, для остальных – вскрытие».

Обычно подопытные умирали в муках спустя два-три дня.

Один из главных обвиняемых, Ниси Тосихидэ, так описывал происходящее испытания на заключенных:

«Десять китайцев-военнопленных были привязаны к столбам на расстоянии 10–20 метров от бомбы шрапнельного действия, зараженной газовой гангреной… После включения тока бомба разорвалась, засыпав площадку, где размещались подопытные, шрапнелью с бактериями газовой гангрены. В результате все подопытные были ранены в ноги или ягодицы и по истечении семи дней умерли в мучениях».

Нет никаких записей о том, что кто-то выжил после этих экспериментов. Тех, кто не умер от инфекции, убивали специально для дальнейшего вскрытия [49]. Это подтверждают свидетельства другого обвиняемого Кавасимы Киоси:

«Да, все пленники умирали. За все время существования тюрьмы, известное мне, ни один из заключенных живым оттуда не вышел <..> В 731-м отряде ежегодно умирало от производства опытов не менее 600 человек <..> С 1940 по 1945 год через эту фабрику смерти было пропущено не менее трех тысяч человек, уничтоженных путем заражения смертоносными бактериями. Какое количество погибло до 1940 года, мне неизвестно».

Очевидно, что указанные цифры значительно занижены – по некоторым подсчетам, количество жертв Отряда № 731 и его экспериментов свыше полумиллиона человек.

В своих показаниях на Хабаровском процессе 25 декабря Кавасима заявил:

«Сразу после моего назначения в Отряд № 731, то есть летом 1941 года, на станции Аньда проводились опыты по использованию фарфоровой бомбы Исии, заряженной чумными блохами. Место, используемое для испытаний, очень тщательно охранялось, и никому не разрешалось проходить через него. Вокруг него были размещены специальные сторожевые посты, которые охраняли место, чтобы ни один посторонний человек не мог туда войти. Лиц, используемых для этих опытов, пятнадцать человек, доставляли из внутренней тюрьмы Отряда на экспериментальный полигон и привязывали к кольям, которые были вбиты в землю специально для этой цели. Для направления самолетов и облегчения поиска испытательного полигона использовались флаги и дымовые сигналы. Специальный самолет вылетел со станции Пинфань и, пролетев над полигоном, сбросил около двух десятков бомб, которые взорвались примерно в 100 или 200 метрах от земли, выпустив заряженных в них чумных блох. Чумные блохи были разбросаны по всей территории. После сбрасывания бомб потребовался длительный перерыв, чтобы блохи могли распространиться и заразить подопытных. Затем этих людей дезинфицировали и отправляли обратно на самолете во внутреннюю тюрьму на станции Пинфань, где за ними устанавливали наблюдение, чтобы выяснить, не заражены ли они чумой».

А вот показания солдат японской армии, которые подтверждают, что для отработки навыков ударов штыками тоже использовались живые люди:

«Однажды нам сказали, что вместо соломенных чучел для отработки навыков ударов штыком мы будем использовать людей.

Мы собирались практиковаться на пяти людях, которых привел Кэнпэйтай. Нам сказали, что они были членами антияпонского движения сопротивления, но заключенным было семнадцать или восемнадцать лет.

Нас построили в колонны по отрядам, пленных привязали на месте. Нам приказали накрутить на автоматы штыки. Мальчик в начале шеренги был первым. Командир отдал приказ: „Вперед! Назад! Вперед! Наступать!“ Это был первый раз, когда я кого-то убил. Мои ноги тряслись. Когда ты колешь, нужно делать это быстро. Но я боялся и закрыл глаза, поэтому я не знаю, куда именно воткнул штык.

Около двадцати пяти человек по очереди, один за другим, кололи пленника. К тому времени его рубашка стала похожа на улей с плоскими отверстиями вместо круглых. Мы убили пятерых китайцев для практики штыкового боя.

После того как все закончилось, мы бросили тела в яму и закопали их. Место было на горе, где не было ни ферм, ни чего-либо еще вокруг.

Я больше туда не возвращался и понятия не имею, что случилось с телами после этого» [1].

«…Он сказал, что сейчас там было двое заключенных и что мы должны убить их. Это было неизбежно, поэтому мы начали с рытья ямы. Вывели заключенного лет сорока,