Директор подземелья. Ловушки, долги и драконы - Яр Воронцов

Наконец Мельх поднял глаза.

— Господин Вольф, — сказал он. — В обычной ситуации я должен был бы немедленно приостановить деятельность объекта.

У меня за спиной кто-то тихо втянул воздух.

— Оснований достаточно, — продолжал инспектор. — Просроченная лицензия. Отсутствие безопасной среды. Неработающие или хаотично работающие ловушки. Недостаток освещения. Несоответствие нормам эвакуации. Недостаточность добычи. Невнятная система внутреннего управления. Отдельно отмечу яму с картофелем, с которой я ещё вернусь в письменном заключении.

— Это справедливо, — сказал я.

Он посмотрел на меня чуть пристальнее.

— Однако.

Это слово я всегда уважал. В нём ещё могло скрываться спасение.

— Однако объект не является полностью заброшенным, — продолжил Мельх. — Персонал на месте. Базовая структура сохранена. Новый управляющий присутствует, принимает на себя ответственность и, насколько я могу судить, хотя бы понимает разницу между бедствием и хозяйством.

— Иногда мне кажется, что разница всё же условна.

— В вашем случае — отчасти да. Тем не менее.

Он взял чистый лист, поставил подпись и прижал её печатью.

— Я выдаю предписание о временном продлении срока на исправление нарушений.

Фиска моргнул.

Я не сразу понял.

— На какой срок? — спросил я.

— Шесть месяцев.

В помещении стало очень тихо.

Даже Бранн выпрямился. Даже Кранк перестал шевелить хвостом. Даже крысы в стенах, кажется, замерли, если вообще можно представить себе, что крыса способна проникнуться юридическим моментом.

— За это время, — сказал Мельх, — вы обязаны:

восстановить безопасные маршруты движения;

отключить или отремонтировать все неисправные ловушки;

представить действующий план эвакуации;

обеспечить достаточное освещение основных уровней;

привести в соответствие склад, входную группу и комнату трофеев;

подтвердить наличие минимально допустимой добычи;

урегулировать статус персонала;

подать новый пакет документов на лицензию.

Он сделал паузу.

— И убрать картофель из ловушек.

— Это складское совпадение, — пробормотал Торм.

— Меня мало интересует его природа, — ответил Мельх.

Я взял лист. Печать ещё была тёплой.

Шесть месяцев.

Не много. Но и не немедленная гибель.

— А если мы не успеем? — спросил я, хотя ответ и так был понятен.

Мельх надел перчатки.

— Тогда объект будет закрыт.

Он произнёс это без нажима, без злорадства и даже без угрозы — просто как человек, называющий естественное следствие. В этом и была вся сила чиновников его рода: они не пугали. Они сообщали, что именно станет реальностью, если ты ничего не изменишь.

— Полностью? — спросил Фиска.

— Полностью. С опечатыванием. С отзывом лицензии. С прекращением права эксплуатации и последующей передачей объекта в ведение казначейства или судебных исполнителей.

Кранк тихо ахнул.

— А сокровищница?

— Будет описана.

— Это варварство.

— Это учёт.

Йорген поднял палец.

— Мои претензии по черепу сохранят силу при смене управления?

Мельх посмотрел на него с удивительной невозмутимостью.

— При наличии подтверждающих документов — да.

— Отлично, — сказал скелет. — Тогда я подожду.

Инспектор убрал бумаги в папку, взял трость и обернулся ко мне в последний раз.

— Господин Вольф. У вас плохой объект.

— Я успел это заметить.

— Но не безнадёжный.

Вот этого я от него не ожидал.

— Вы уверены?

— Нет, — честно ответил Мельх. — Но я видел и хуже.

Он надел шляпу.

— Правда, они уже закрыты.

С этими словами инспектор Луциус Мельх покинул подземелье, оставив после себя запах холодного воздуха, пачку подписанных бумаг и шесть месяцев отсрочки, которые ощущались не как милость, а как приказ выжить.

Мы стояли молча, пока звук колёс не исчез за деревьями.

Потом Бранн первым нарушил тишину.

— Значит, у нас полгода, чтобы из развалин сделать подземелье.

— Да, — сказал я.

— Иначе всё закроют.

— Да.

— А картошку куда девать?

Я посмотрел на лист в руках.

Потом на вход, на тёмные коридоры, на работников, которые теперь ждали уже не объяснений, а настоящей работы.

— Сначала, — сказал я, — уберём её из ямы.

Кранк вздохнул с тяжестью дракона, которому судьба снова предлагает участвовать не в легенде, а в хозяйстве.

— Ненавижу реформы.

— Привыкай, — ответил я.

Потому что теперь у нас действительно было только шесть месяцев. И если честно, мне это казалось почти щедростью.

Глава 8

После отъезда инспектора подземелье некоторое время молчало.

Не в том смысле, что в нём стало тихо. Тихим это место быть не умело и, подозреваю, не считало нужным. Где-то в глубине всё так же капала вода, в мастерской звякало железо, на жилом уровне кто-то спорил из-за котла, а у входа сквозняк привычно гонял по камню сухие листья и клочки старой бумаги. Но после таких визитов воздух меняется. Даже стены, кажется, некоторое время прислушиваются.

У меня в руках был лист с предписанием.

Шесть месяцев.

Не срок, а насмешка. И всё же это была не казнь. Казнь выглядела бы короче, суше и сопровождалась бы большим количеством печатей. А здесь оставляли время. Столько, сколько обычно дают человеку, чтобы он успел либо доказать свою полезность, либо окончательно выяснить, в каком именно месте допустил роковую ошибку.

Фиска стоял рядом и смотрел на бумагу так, будто она лично его оскорбила.

— В известном смысле, — сказал он наконец, — это даже обнадёживает.

— Что именно?

— То, что нас не закрыли сразу.

— У тебя очень скромные представления о надежде.

— Бухгалтерия портит человека, — заметил гоблин. — Чем дольше работаешь с долгами, тем больше начинаешь ценить отсрочку как проявление нежности.

Бранн, который всё это время стоял у стены, оттолкнулся плечом от камня и мрачно посмотрел вглубь коридора.

— Шесть месяцев мало.

— Я в курсе.

— За шесть месяцев можно построить нормальные ворота. Или сжечь старые. Но не исправить всё это.

Он развёл рукой, охватывая жестом подземелье в целом, как если бы оно было особенно неудачным инструментом, сделанным из сырости, усталости и чужих долгов.

— Придётся, — сказал я.

— Почему?

— Потому что другого подземелья у нас нет.

Это была не блестящая фраза. Но честная.

Я велел собрать всех в бывшем тренировочном зале. Туда же, где уже проходило собрание работников. Место было плохим, сквозило с двух сторон, потолок не внушал доверия, а деревянный манекен в углу по-прежнему выглядел так, будто его били в воспитательных целях. Зато зал вмещал всех, кто ещё соглашался считать себя частью