Другая жизнь Ромы Гончарова 2 - Поток Нейтрино

— Если хотя бы одно условие не выполнено, июньский результат считается неподтвержденным, условное зачисление отменяется, и в итоговом рейтинге такой участник не значится. Для общего конкурса текущего года за ним сохраняются четыреста семьдесят девять баллов либо фактическая сумма пяти августовских работ — что окажется выше. Дополнительная задача Большого жюри в эту сумму не входит. При пропуске работы по подтвержденной медицинской или иной уважительной причине результат сохраняет условный статус до отдельной проверки. Призеры всесоюзных предметных олимпиад вправе не участвовать, потому что их олимпиадные права подтверждения не требуют. Если они участвуют ради итогового рейтинга, эти права при любом исходе сохраняются. — Представитель обвел глазами зал, давая дописать. — Конкурсные баллы на подтверждение не влияют. Они дают итоговый рейтинг, а по нему выдаются пятьдесят государевых стипендий по девяносто рублей в месяц и определяются лауреаты государевой премии. Предварительные ведомости — после каждого дня, на доске первого жилого корпуса. Итоговый рейтинг — пятого августа, после последней работы. Вопросы по всему остальному задавайте уполномоченным ваших областей. Всем удачи.

На словах про отмену условного зачисления шуршание стихло само собой. Зато теперь было понятно главное: нарочно тормозить на четырехстах семидесяти девяти смысла нет. В худшем случае к ним и откатят, а если августовские работы выйдут лучше, засчитают их. Правила простые, и ловушек в них нет. Вот только мне подтвердиться мало. После июньского абсолюта от меня будут ждать первого места, потому что любой другой результат страна поймет однозначно — рекорд был то ли случайностью, то ли, что еще хуже, припиской.

Вспомнилось, что июньскую математику я сдавал с помощью системы, арендовав у нее навык на четыре часа. Здесь, возможно, и помощи уже не будет. Решать буду сам — вот и проверим, на что я гожусь.

Когда представитель Государственной комиссии Испытания закрыл свою папку и ушел со сцены, к микрофону вернулся распорядитель.

— И последнее, — сказал он. — За всю историю Единого испытания абсолютный результат — пятьсот баллов из пятисот — был показан один раз. Этот человек находится сегодня в зале. Гончаров Роман Петрович, город Светлогорск, Приазовская область.

Вставать одному, на глазах у всех, оказалось куда труднее, чем на гимне со всей толпой разом. На меня направили прожекторы, свет бил по глазам, отчего сразу стало жарко. Хлопали мне по-разному: наши били во все ладони, сзади кто-то по-доброму свистнул, а слева аплодисменты вышли пожиже.

— Выходите на сцену, Роман, — попросила княжна.

Я пошел по проходу, спиной чувствуя каждый взгляд.

На сцене великая княжна Евгения Георгиевна, ростом оказавшаяся выше меня, улыбнулась и тихо сказала:

— Не смущайтесь, Роман, надолго я вас не задержу. — И, подняв глаза на зал, продолжила уже серьезно: — Перед вами обычный выпускник, который показал необычный результат. Одно другого не отменяет. Роман, я желаю вам подтвердить ваши пятьсот. А всем остальным… с ним побороться!

Зал разразился аплодисментами уже по-другому, весь разом. А меня почему-то отпустило. Наверное, от признания, что я обычный. Похоже, в этом мире мне нравится это слово.

— Дыши, Ром, — шепнула Кира, когда я вернулся на место. — Все уже кончилось.

— Я дышу.

— Вот и дыши дальше, — кивнула она и отвернулась к сцене, но улыбку убрать не успела.

— А вот это все — запомните, — велела Оксана нашим, никого в отдельности не выбрав. — Вот прямо как есть запомните. Внукам рассказывать будем.

— Ты сначала экзамены сдай, бабушка, — шепнул Гридин и получил локтем в бок.

У самых кулис стоял человек в штатском и, кажется, не хлопал вовсе — он смотрел не на сцену, а на зал. Охрана, сообразил я.

Церемония кончилась, и поток выпускников вынес нас в фойе. Там, в толпе у дверей, рядом со мной вдруг оказался Вяземский.

— Ну и как тебе великая княжна, Гончаров? — спросил он, ухмыляясь.

— Ее императорское высочество великая княжна Евгения Георгиевна уже все сказала про фамилии, Вяземский, — ответил я.

— В этом и отличие, Гончаров, — сказал он. — Для тебя она всегда будет Евгения Георгиевна. А я ее называю просто Женькой.

И отступил к своим, не дожидаясь ответа.

На обратном пути в сумерках мы увидели, как Новосибирск зажигался по-настоящему, огнями по обоим берегам.

— Завтра вся Кущевская увидит меня! — поклялся Гридин, потому что камера «Первого экрана», по его словам, взяла наш сектор крупно.

Гриша спросил у Яши Каца, во сколько могло обойтись строительство такого театра. Кац начал прикидывать вслух, на третьем миллионе сбился и пообещал досчитать к отбою.

— В таком зале и спеть не стыдно, — мечтательно сообщил Дима Ковальчук, который весь вечер задирал голову к ярусам. — Акустика, Гончаров, слышал какая? Эх, не для нас строили…

— Ну уж явно не для наших дворовых да станичных песен, — с сожалением сказала Оксана Бондарь.

Вернулись в корпус в начале десятого. В холле первого этажа стояли три телефонные кабины межгорода, и к ним уже тянулась очередь: не мы одни после театра сообразили, что дома ждут звонка. Наши заняли хвост чуть ли не полным составом. В прошлой жизни я позвонил бы домой прямо из зала, не вставая с кресла. Здесь пришлось ждать.

— Межгород, по три минуты, — на всякий случай напомнила дежурная, не отрываясь от журнала. — Вас много, а линии три.

За мной пристроился Гридин и, шевеля губами, репетировал рассказ про церемонию открытия.

Дома мне ответили после второго гудка.

— Квартира Гончаровых, — строго произнесла Таська.

— Тась, это я.

— Ромка! — завопила она так, что я отодвинул трубку от уха. — Мам! МАМ! Это Ромка! Из Новосибирска!

На том конце грохнуло, зашуршало, и вдруг быстро, словно боялась не успеть, заговорила мать:

— Ромочка, сыночка, доехал! А телеграмму чего не отбил? Отец уж в диспетчерской спрашивал, не пришло ли!

— Виноват, мам. Вчера заселились поздно, с утра регистрация, медосмотр, вечером театр… Я и прикинул, что лучше дождаться очереди к телефону и позвонить по-человечески, чем гнать две строчки на телеграфе.

— Ох, прикинул он… Ладно уж. Голос-то живой, не то что телеграмма… Вас там кормят хоть? В поезде не продуло?

— Кормят как на убой, мам. Живем в студгородке, столовая рядом, сегодня котлеты давали.

— Котлеты — это хорошо… — согласилась мать и вдруг спохватилась: — А голос чего уставший?

— Так день какой выдался, мам. Мы сегодня в театре были, на открытии. Нас ее императорское высочество великая княжна Евгения Георгиевна приветствовала.

Стало тихо.

— Настоящая⁈ — ахнула мать. — Вот прямо живая настоящая княжна? Господи… А какая она из себя? В короне?

— Без короны. Евгения Георгиевна была в