Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

— Ещё в начале наших с тобой отношений мы с Яром поспорили, что ты выберешь меня, а не его. Мы на всех моих девушек так спорили. Понимаю, как по-дурацки это звучит.

Я кивнула, потому что слова застряли в горле. Как же глупо устроена жизнь.

Я всё еще люблю Ярослава.

Люблю того, кто не поверил ни на секунду. Кто даже не попытался скрыть своё презрение, когда подумал, что я способна на подлость.

Который поспорил и довел спор до конца, даже когда он потерял весь смысл.

Почему сердце не слушается голоса разума? Почему оно тянется не к тому, кто греет, а к тому, кто жжёт?

Я сжала в руке салфетку, чувствуя, как подступают слёзы. Не от жалости к себе. От бессилия.

— Андрей, — я подняла на него глаза. — Ты заслуживаешь лучшую. Честную. Кто будет рядом с тобой по-настоящему.

— Может быть, — он усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Как глупо у нас с тобой все получилось.

Он протянул руку и накрыл мои пальцы. Я не убрала. Потому что было тепло, потому что Яр выжег меня до основания. И ничего не дал взамен.

Я убрала руку.

— Спасибо за то, что сказал. И за ужин спасибо.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — просто ответил бывший жених.

Я кивнула и посмотрела в окно. За стеклом падал снег, крупный, белый, такой чистый. Не то что моя совесть.

Прости меня, Андрей. Ты заслужил женщину, которая будет любить тебя так сильно, как ты этого достоин. Но эта женщина — не я.

Ярослав даже не посмотрит на меня завтра в офисе. Пройдёт мимо, не заметив. А я снова буду ловить его взгляд, жадно вдыхать его запах, надеяться на его случайное прикосновение — и ненавидеть себя за это.

Потому что мы не выбираем, кого любить.

Мы можем только страдать от собственного выбора.

Фраза Андрея о третьем лице прочно засела в моей голове. Через несколько дней, выбрав удобный момент и подождав, пока опустеет офис, я зашла в кабинет Ярослава. Он часто задерживался на работе в последнее время. Мужчина не избегал меня, но ни разу не предложил встретиться наедине.

— Ярослав Маркович, вы можете уделить мне немного времени? — тихо попросила, прождав пять минут. Он ни разу не взглянул на меня.

— Только немного. Я действительно занят. И ты знаешь, почему, — в его голосе не было раздражения. Скорее удивление тем, что я оказалась настолько тупа, что смею напоминать ему о своем существовании.

— Я ещё раз хочу об этом поговорить, — произнесла я. — Кто-то поменял цифры. Другого объяснения нет.

Он холодно улыбнулся.

— Это точно никому не нужно.

Я не стала садиться, обошла стол и присела около его ног.

— Яр, пожалуйста, помоги мне.

Ничто не дрогнуло и не изменилось в его лице. Кивнул на лежащие на столе ключи.

— Закрой дверь.

Не хочет, чтобы кто-то случайно услышал наш разговор?

Я выполнила требуемое и вернулась назад. Одной рукой он расстегнул ремень брюк, второй надавил мне на затылок.

— Извини, Алиса, сегодня мне не хочется нежностей. Давай скорее.

Но я имела в виду совсем не это! Только мужчина не смотрел на меня, не дал возможности объясниться. Его руки грубо мяли моё тело, стягивая одежду. Ярослав не сделал мне больно, но и удовольствия не было. А ещё он впервые воспользовался презервативом. Ничего не сказав, я наспех оправила платье и вышла. Не включая свет, села за свой рабочий стол и беззвучно разрыдалась. Так гадко и противно мне не было ещё ни разу. Слёзы не останавливались, несмотря на мои попытки успокоиться.

— Алиса, ты почему ещё не ушла? Я же сказал, что на сегодня достаточно!

Генеральный резко щёлкнул выключателем, а я отвернулась, чтобы он не видел моё зарёванное лицо.

— Уже ухожу.

— Повернись!

— Нет!

Он сам резко повернул меня к себе.

— Чего ты ревёшь?! Я лишил тебя премии всего на три месяца! Иначе меня бы просто не поняли! — рявкнул мужчина. — Если весь вопрос в деньгах, я дам тебе наличными. Назови сумму. Чтобы не было недопониманий. Сколько тебе нужно?

— Ничего не нужно, — я наклонилась, застёгивая сапоги. Вновь предательски защипало в глазах.

— Алиса!

— Я не за этим к вам приходила! Не трогайте меня! Я уже ухожу!

Но он захлопнул дверцу шкафа, не давая мне возможности надеть пальто. Если бы не февраль, то совсем бы не стала его надевать.

— А зачем ты приходила? — он держал моё лицо за подбородок, чтобы я смотрела на него.

­— Уж точно не затем, чтобы вы об меня в очередной раз вытерли ноги. Пустите!

— Прекрати капризы! Иди умойся.

Я поправила растёкшийся макияж и подождала, пока спадёт краснота от слёз. Всё это время начальник вышагивал по моему кабинету. Когда, и по его мнению, моё лицо пришло в норму, он вновь взял меня за руку.

— Идём.

В здании располагалось несколько офисов. Подойдя к сидящему внизу за мониторами компьютеров охраннику, Градов спросил, как нам можно просмотреть камеры.

— Подать соответствующий запрос нашему начальству, — тут же отрапортовал секьюрити.

— А что конкретно мы увидим? Это можно узнать без запроса? — зашёл с другой стороны Ярослав.

— Все коридоры, куда выходят помещения, занимаемые вашей фирмой. Договора на наблюдения в кабинетах у нас с вами нет.

— Да, я знаю, — Градов достал из кармана рубашки несколько крупных купюр. Видимо, приготовил, пока я ревела в туалете. Положил на колени охранника так, чтобы не было видно на коридорной камере. — Мы бы очень хотели прямо сейчас взглянуть на записи примерно трехнедельной давности.

— Это долго, если вы не знаете конкретного времени и даты, — упрямился страж.

Ярослав добавил ещё несколько бумажек.

— Время, скорее всего, после пяти вечера. Нам действительно очень нужно.

— Ладно, садитесь, — сказал охранник Градову, указывая на свободный стул. Мне же пришлось стоять более часа в неудобном положении. К тому же разболелся живот. Я стала вспоминать последнюю дату месячных. Или во всём виноваты слишком резкие и грубые движения Ярослава в его кабинете?

— Остановите, — отвлек от мыслей генеральный, и я взглянула в монитор. Лена зашла в мой кабинет, открыв его своими ключами, и вышла с бумагами ровно