Дотянуться до легенды#2 - lanpirot

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Значит, Вебер всё-таки выжил после перестрелки с Профессором. И ушёл. Черт! Ну, без своей группы и обеспечения он мало на что может сейчас повлиять. Ему бы самому сейчас выжить до прихода немцев. Но, как же жалко, что ушёл!

— Кто главный? — сразу уточнил подполковник.

— Капитан Селиванов, — доложил опер. — Он в доме.

— Разберёмся, — ответил Иванов, открывая калитку.

Мы вошли во двор, прошли по дорожке, ведущей к крыльцу. Дверь в избу была распахнута. На пороге стояла та самая старуха — хозяйка дома. Её мутные от возраста глаза расширились, когда она увидела нас. Но увидев меня — она буквально застыла, а потом, шатаясь, сделала шаг вперёд.

— Ой, батюшки… — прошептала она. — Да это ж… это ж он!

И вдруг, прежде чем кто-то успел её остановить, старуха рванулась ко мне, цепляясь грязными руками за мою гимнастёрку.

— Вот! Вот он! — закричала она, и голос её сорвался на визг. — Вот этот тоже у меня квартировался! Пушкарем они его звали! Берите его, берите, окаянного, он тоже немецкий шпиён!

Двое милиционеров тут же подхватили её под руки и утащили в сторону. Хотя они ничего не сказали, но выходка старухи их весьма насторожила.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — Из избы вышел капитан, который, похоже, был знаком с Ивановым не понаслышке.

— Здравствуй, Иннокентий Павлович! — Иванов пожал руку Селиванову. — Докладывай, что тут у тебя? Успел уже обыскать?

— Да тут такое змеиное кубло, товарищи, что просто жуть берет! — произнёс капитан, вытирая пот со лба. — Мы прибыли по вызову патруля, который услышал стрельбу. В саду, у старого свинарника, обнаружили два трупа. Один с ножом в горле, второй с простреленной головой. Похоже, бандиты перестреляли друг друга. А третий, раненый, ушёл-таки, падла!

Иванов бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд. Я едва заметно кивнул — всё так и было: Айболит, убитый ножом Вебера, и Профессор, которого я завалил.

— А вы только гляньте, чего у них тут в подполе оборудовано! — возбужденно продолжил капитан.

Мы спустились по скрипучим деревянным ступенькам вниз. Для меня ничего нового не было, а вот подполковник с интересом разглядывал стены, обшитые струганными досками, буржуйку в углу, ну и, конечно, громоздившуюся на столе целую коллекцию склянок, пузырьков, баночек и ванночек.

Он мазнул взглядом по фотоувеличителю, прикоснулся к набору тонких резцов и буквально завис над пачкой бланков разных «цветов и фасонов». Иванов взял в руки один из готовых документов, изготовленных Профессором. Удостоверение сотрудника НКВД с идеально оттиснутой печатью на вклеенной фотографии.

— От настоящего не отличить… — произнёс капитан, спустившийся в подвал вместе с нами. — Фальшивые пропуска, командировочные, справки о бронировании, удостоверения сотрудников… Какие хочешь… Просто повезло, что случайно удалось накрыть эту базу!

— Поверь мне, Иннокентий Павлович, — покачал головой Иванов, — совсем не случайно.

— Так эта полоумная старуха вас действительно узнала? — Глаза капитана округлились, и он посмотрел на меня совершенно по-другому.

— А вот об этом, капитан, тебе лучше не распространяться! — предупредил Иванов.

— Понял, товарищ подполковник, — кивнул Селиванов. — Не дурак. — Спасибо, товарищ! — И капитан с чувством пожал мне руку. — Так это вы их? Ну, тех…

Я взглянул на подполковника, тот кивнул.

— Пришлось сделать так, чтобы они сцепились между собой. Который с дыркой во лбу — мой. А дальше они сами. Жаль только, что последний ушел… Это резидент Абвера.

— Мы его обязательно найдём! — твёрдо произнёс Иванов, направляясь к лестнице из подвала. — А пока — возвращаемся.

Мы вышли на улицу, забрались в автомобиль и вернулись в здание НКВД. А в кабинете Иванова меня уже ждали…

Глава 9

Дверь в здании городского отдела НКВД была большой и тяжёлой, часовой у входа чётко козырнул, завидев начальство, и распахнул её перед нами. Мы прошли сквозь «вертушку», поднялись на второй этаж, где располагался кабинет Иванова, и вошли внутрь.

Я шагнул через порог и увидел, что за массивным дубовым столом, заваленным папками и картами, уже кто-то сидит. Я узнал его сразу — ведь этот был тот самый особист, который и придумал операцию с «подсадной уткой» и отправил меня в самое логово диверсантов — полковой комиссар Егор Фомич, фамилию которого я так и не удосужился узнать.

Увидев меня, комиссар буквально замер — рука, державшая карандаш, на мгновение застыла в воздухе. Он явно не ожидал меня здесь увидеть — судя по его напряжённому лицу, он ещё ничего не знал о проведенной нами операции. Он знал, что я на задании, а вот подробностей произошедшего в последние часы, по всей видимости, нет.

Иванов вошёл следом за мной, кивнул комиссару как коллеге и, не прибегая к излишним расшаркиваниям, сразу перешёл к сути:

— Егор Фомич, здравия желаю! Вот, привёз вам нашего «Мастера огня». Живым и здоровым, да еще и с отличными новостями! — поделился он своей радостью.

— Здравия желаю, товарищ полковой комиссар! — произнёс я.

Комиссар медленно моргнул, словно возвращаясь из глубоких раздумий, а затем встал и протянул мне руку:

— Как же я рад, что ты жив-здоров, Николай! Рассказывайте, что у вас тут стряслось?

— Группа диверсантов полностью ликвидирована, — чётко и по-деловому проинформировал особиста подполковник, когда мы расселись за столом. — Двенадцать агентов уничтожено, двое взяты живыми. Захвачена рация, шифры, подпольная лаборатория, арсенал. Только вот резидента Абвера не удалось взять…

— Ушёл всё-таки, гад! — хрустнул сжатыми кулаками Егор Фомич.

— Ушел, — подтвердил Иванов. — Но серьёзно раненый, и сейчас этот гад ничего не сможет предпринять: базы разгромлены, агенты убиты, связь потеряна. Максимум, что он может — это залечь на дно… И вот еще что, Егор Фомич, работа, проведенная Николаем… Не каждый профессиональный разведчик с таким заданием бы справился…

— Согласен, — одобрительно прогудел Егор Фомич. — Я за свою службу тоже много повидал… Но чтобы вот так — чтобы один неопытный боец, даже не разведчик — артиллерист, внедрённый в группу диверсантов, за такой короткий срок устроил им Кузькину мать… Это, брат, уму непостижимо! — признал он. — Одна рация с шифрами,