Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

пребывала в моих летах… Но теперь от нее то и дело слышишь о наивности девушек и о коварных мужчинах, которые только и поджидают, как бы сманить нас с пути добродетели на сомнительную дорожку порока…

Что-то никого не вижу я на моем пути, честно говоря, кто бы проявлял такое желание. Все больше попадаются такие, кому до меня и дела нет.

А может, права матушка, когда говорит, что это Пречистая Дева до поры до времени укрывает нас от похотливых мужских взглядов? Если так, то не отвлеклась ли она да и не позабыла ли обо мне? Ведь мне ни много ни мало — шестнадцатый год… А у матушки в пятнадцать уже подрастал первенец — братец мой безголовый Жолио, сложивший то, чего ему не было дано от рождения, где-то в Святой Земле, да и второй брат — безвременно скончавшийся Гриффин ап Ральф, был на подходе. А где же мой суженый? Заблудился, видать, на скользкой стезе порока — ведь все мужчины суть дьявольское отродье. Ну, по крайней мере, так нянька говорит.

Хотя матушка недавно проговорилась, что ко мне, оказывается, сватался барон фон де Бёф еще в прошлом году, а отец отчего-то взял да и отказал. Но самого его я спросить об этом, конечно, не посмела. А подслушать или иначе как выведать — не удалось…

Считать всех этих бредущих неведомо куда людей мне вскорости надоело… Поэтому я решила — если встречу влюбленную парочку, то исполнится мое желание. Ведь влюбленных всегда можно отличить от прочих людей, не правда ли? А желание — хоть какое-нибудь, пусть самое маленькое, не говоря уж о большом — у меня всегда найдется. Какое желание? Ну, это секрет, а как же иначе? Ведь если откроешь свое желание — оно нипочем не сбудется, это известно даже младенцу.

Но ни одна пара, о которой можно было сказать, что они влюблены, мне не встретилась.

А может, кто и попался бы, но разве их разберешь, если при нашем приближении все разбегаются кто куда? А те, кто не успел, склоняются к земле так низко, что и лиц-то не разглядишь…

Пока я обо всем этом раздумывала, не заметила, как и приехали в Дэйрволд.

И Розалинда, и Берта — дочери сэра Сайлса — так обрадовались моему приезду, что от радости чуть не задушили меня в объятиях, не переставая щебетать о каком-то сюрпризе… И я была очень рада, не то слово — нечасто мне выдается с ними повидаться… Только мы расселись, только начали разговор — их нянька дремлет в углу, огонь в камине потрескивает, никто нам не мешает — как дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Матильда. Так вот что за сюрприз они мне приготовили! По правде сказать, я и не чаяла с ней свидеться…

Она смотрела на меня, улыбаясь знакомой мне с детства улыбкой, а я не могла и слова сказать… Да, здорово изменилась старшая дочка сэра Сайлса, ничего не скажешь!

Толстая и подурневшая, она переваливалась, как утка, и так запыхалась, пока дошла до кровати, что у меня аж сердце зашлось. Если это все, что достается нам на долю, то иногда и подумаешь, что монастырские стены не так уж и страшны. Во всяком случае, участь Христовой невесты не хуже, чем та судьба, которая выпадает большинству из нас — превратиться в ходячую утробу, исправно исторгающую на свет Божий очередное дитя…

Но поболтать от души нам так и не удалось — не успели мы перекинуться и парой фраз, как появилась их тощая злая мамаша — леди Исольда — и увела Матильду с собой. Удивляюсь, как ей вообще удалось до нас добраться — она теперь замужняя дама, и не пристало ей делить свое время с такими, как мы. Или это нас так тщательно берегут от того, чем она может с нами поделиться?

Вот и сейчас, стоило утихнуть шагам матери на лестнице, обе мои подружки разом повалились на кровать и захохотали.

— Да она давно нам рассказала, как все это происходит! — произнесла Берта и скорчила уморительную рожицу. — Еще в прошлый раз!

И обе девушки залились хохотом пуще прежнего.

А я подумала — к чему так пекутся о том, чтобы наши души избегали всего греховного, если сами же и утверждают, что у женского рода и души-то нет?

Помнится, попыталась я как-то обсудить эту мысль с нашим священником, но дело кончилось тем, что мне пришлось прочитать несчетное количество раз «Ave» и «Pater noster»[48]… Ну, хоть отцу не рассказал, и на том спасибо.

Конечно, все это идет от мужчин, тут и сомневаться не приходится… Они предпочитают считать женщин дурочками. И воистину глупа будет та из нас, кто даст им повод усомниться в своем мнении…

Матушка всегда говорит — ум женщины в том, чтобы, пользуясь им себе на благо, не показывать его мужчинам. И она совершенно права!

— Матильда сказала, — произнесла Розалинда, выискивая в корзиночке орех покрупнее, — что разделять ложе с мужчиной — то же самое, что вкушать сарацинский мед[49].

— Можно подумать, ты его пробовала! — иронично заметила Берта.

— Кого, мужчину?

— Мед сарацинский, дурочка! — засмеялась Берта. — Мы и видели с тобой эти сласти только издали, а достаться нам ничего и не досталось!

— Зато Матильде, погляжу, досталось досыта! — хихикнула Розалинда. — Вон как ее раздуло!

Мы проболтали весь день, а у меня из головы все никак не шла Матильда… Не показалась она мне особенно счастливой. Хотя бы потому, что на мой вопрос о муже, который я едва успела задать, она тихо ответила (слышала бы ее мамаша — наверное, упала бы в обморок), что он всего лишь тупая вонючая скотина…

Вот и думала я теперь — а как же любовь?

Всю ночь проворочалась, только под утро и заснула.

Время пролетело незаметно, и пришла пора собираться домой. Как же не хотелось мне уезжать — и сказать нельзя! Хоть по матушке я и соскучилась, но оказаться опять одной, без подруг — как это грустно… И я не выдержала — взмолилась Пречистой Деве и попросила, чтобы она нашла средство, как нам задержаться здесь подольше. Но ничего не помогло, и рано утром мы тронулись в обратный путь.

Погода была просто отвратительная, а на душе у меня — и того хуже. Да, знаю, негоже предаваться унынию и роптать на судьбу, но, как я ни старалась подумать о чем-нибудь более благочестивом, например,